Бастард, в теле которого возродился древний Страж, получает второй шанс на жизнь. Найдя семью и дом у границы Тайги, он должен защищать свой край от опасностей, которые таит мистический лес, где звери обладают силой стихий. История о возрождении, долге и борьбе за выживание на краю двух миров.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Молот Пограничья»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Бастард, в теле которого возродился древний Страж, получает второй шанс на жизнь. Найдя семью и дом у границы Тайги, он должен защищать свой край от опасностей, которые таит мистический лес, где звери обладают силой стихий. История о возрождении, долге и борьбе за выживание на краю двух миров.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Бастард, в теле которого возродился древний Страж, получает второй шанс на жизнь. Найдя семью и дом у границы Тайги, он должен защищать свой край от опасностей, которые таит мистический лес, где звери обладают силой стихий. История о возрождении, долге и борьбе за выживание на краю двух миров.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Молот Пограничья» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Не хотелось даже спрашивать, когда дядя последний раз платил своим людям. Рамиль, Жихарь и Федот сумели раздобыть сносную форму, а остальные ходили в таких обносках, что даже самые неудачливые и бестолковые из вольных сталкеров в Тосне, пожалуй, выглядели поприличнее их.
С оружием было ненамного лучше: мечей, топоров и прочих боевых колотушек в оружейной хранилось человек этак на пятьдесят, но большая часть годилась разве что в переплавку или вообще на выброс. Ни шлемов, ни нормальной брони — только ржавые кольчуги и растрескавшиеся кожаные жилеты с пластинами, которые весили столько, что даже здоровяк вроде Рамиля ушел бы в таком не слишком далеко — и уж точно не быстро.
Штуцеров в Гром-камне нашлось всего шесть — считая драгоценный дядин «холланд», и два из них скорее напоминали залежавшиеся музейные экспонаты. Еще один, если верить слухам, валялся по частям где-то в кузнице, но мы с Жихарем сумели отыскать только приклад, расколотый то ли зубами, то ли копытами какого-то очень недоброго таежного зверя.
Три ружья, арбалеты, пара луков, отцовский револьвер… И все — на этом богатства арсенала рода Костровых заканчивались. Иными словами, у меня не хватало не только людей, но и вообще всего, включая патроны. И вздумай кто-нибудь из добрых соседей плюнуть на предупреждение Орлова и заявиться в гости прямо сейчас, оборонять вотчину и сам Гром-камень было бы попросту нечем.
А в том, что это случится, сомнений уже не осталось: после позавчерашней стычки с Константином Николаевичем его почтенный батюшка наверняка осерчал на меня еще больше. И уже вовсю прикидывал, как бы наведаться в Отрадное с парой-тройкой десятков упакованных в броню дружинников и раз и навсегда поставить точку в недолгом противостоянии Костровых и Зубовых. Воля государя и наличие между нашими вотчинами владения упрямого и крепкого старика Горчакова могли отодвинуть дату предстоящей расправы, но положение вещей уж точно не меняли.
Воевать придется. Вопрос — когда?
— Снести? Да полно вам, Полина Даниловна. — Возмущенный голос Жихаря выдернул меня из невеселых раздумий. — Как можно? Крепкие домишки еще, хоть и старые. По сто лет, считай, стояли — и еще постоят!
— Не постоят, — вздохнул я. — Половину по-хорошему и правда под снос давно пора. Трубы менять надо, электричество дотянуть. Но для начала хотя бы срубы новые поставить — под гараж и под сарай.
— И под коровники, — напомнила Полина. — Один уже весь косой стоит, а во втором к зиме точно крыша провалится.
Жихарь недовольно засопел, но спорить с хозяйкой, конечно же, не посмел — хоть всю последнюю неделю и чувствовал себя чуть ли не первым человеком в усадьбе — после Костровых, конечно же.
