Великий Новгород, серые здания и туманный мрак — вот мир, где каждое слово может стать угрозой. Куртка женщины вдали светлее всего на этом холодном пейзаже, она призывно махивает рукой, и автомобиль несется к опасности. Этот рассказ о страсти, предательстве и стремлении выжить в смертельной игре за власть и влияние — Молот Пограничья ждет своих читателей....
Похоже, «Молот Пограничья» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Зато в самый раз колоть воТ так — в спину, исподтишка.
— Ты?.. — выдохнул бритый.
И тут же ударил свободной рукой. Коротко, почти без замаха, целясь в глаза растопыренными пальцами. Потом попытался вырваться и подрезать мне запястье кинжалом, но так и не смог — сила Стража не подвела даже в новом теле. Основа полыхнула внутри, и я без труда вывернул конечность вдвое больше моей. Кость хрустнула, ломаясь, и бритый заорал от боли.
Но тут же смолк — собственное оружие вошло ему под челюсть по гарду, пробивая череп чуть ли до самой макушки.
— У парня нож! — заорал кто-то. — Ломай его!
Не успело тело бритого рухнуть на асфальт, как на мне повисли сразу двое. Но помощь не заставила себя ждать: крутанувшись на месте, спасенный от кинжала старик с немыслимым для своего возраста проворством раскидал искателей и ударом кулака снес одного из моих противников."
"Со вторым разобрался дядя: не стал доставать оружие или бить — просто обхватил тощее тело в камуфляжной куртке и отшвырнул, как мешок с картошкой.
Первого противника я встретил пинком в живот, а второго поймал за горло, увернувшись от нацеленной мне в голову короткой дубинки.
Ставки явно повышались — и я не собирался ждать, когда искатели похватаются за штуцера и ружья. Основа снова вспыхнула, набирая мощь, и по пальцам пробежало сердитое рыжее плямя. Но на этот раз старик оказался быстрее: полыхнул Даром, и в лицо мне ударило холодом, будто прямо среди жаркого августовского дня в центральную улицу Тосны вдруг вцепились морозные клыки зимы.
Кольцо Льда — так, кажется, называлось это заклинание. Среди силуэтов искателей вдруг полыхнули яркие голубые искры, и во все стороны разлетелись сверкающие конусы примерно с мою ладонь длиной. Не только острые, но и, похоже, не уступающие по прочности закаленному стеклу. Они с легкостью кромсали и одежду, и кожу портупеи, и податливую человеческую плоть, оставляя глубокие раны.
И этого оказалось достаточно.
