В мире "окном в Империи", где солнце никогда не клонится к горизонту, трое обычных людей сталкиваются со сложностями "официальной" экономики — биржи, отравленной хаосом. В условиях перманентного финансового кризиса и недовольства, корпорации вынуждены прибегнуть даже к необычным методам управления – и вот уже есть подозрения, что кто-то пошел на поводу у невидимых сил....
А этого сейчас совершенно недостаточно, потому что, несмотря на всю громадность России и наличие на ее территории любых природных ресурсов, мир сейчас развивается значительнее быстрее России, и если так будет продолжаться и далее, то ее сожрут во время очередного передела мира, как это могло случиться в наши девяностые, не попадись России прямая противоположность Николаю II.
А Николая тем временем не волнуют далекие последствия и перспективы, касающиеся всей страны, его интересует свое, то, что лежит на поверхности и находится совсем близко к телу.
– Знаете, Михаил Васильевич, – сказал он мне, разминая папиросу, – в последнее время я явно испытываю какое-то ощущение нереальности всего происходящего. Как будто меня, как щепку, несет бурным потоком и сам я, несмотря на полное осознание такого порядка вещей, ничего не могу с этим поделать. И даже ваше вмешательство ничего не изменило, просто поток повернул в другое русло и несет меня в новом направлении. Мне кажется, что наш несчастный нерожденный сын стал жертвой за мои с Аликс прегрешения, и впереди нас всех ждет что-то на самом деле ужасное…
– Государь, – ответил я, – человек предполагает, а Господь располагает.
Император бросил в мою сторону пристальный взгляд.
– Да, господин Иванов, мы это понимаем, – медленно произнес он, – но мы так же помним, что вы обещали избавить нашего сына от страданий, не лишая его при этом жизни.
– Там, – ткнул я пальцем в небо, – зачастую просто не успевают воспринять наши частные желания и побуждения, важные для нас, но не играющие никакой роли в глобальном масштабе. Что для них значит обещание одного смертного другому смертному, когда они нас в таком разрезе меньше чем десятками тысяч не считают… Это как мы, стоя у муравейника или пчелиного улья, видим не отдельных пчел или муравьев, но единый социальный организм, будучи не в состоянии отличить одно насекомое от другого.
