Вскоре оба ветерана японского императорского флота, избитые градом двенадцати– и шестидюймовых снарядов, яростно пылали от носа до кормы, при этом медленно погружаясь в воду. Хода они так дать и не успели и до самого конца боя остались неподвижными мишенями.
Тем временем, пока с японскими военными моряками говорил главный калибр броненосцев, напоминая о деле при Чемульпо, «Адмирал Трибуц» нащупал своей акустикой расположение двух ниток минных букетов, ограждающих якорную стоянку, а также сеть боновых заграждений.
После этого, применив реактивные бомбометы, корабль-демон, так же, как и при штурме маневровой базы на Элиотах, проделал в минных заграждениях проходы, достаточные для того, чтобы «Новик» и возглавляемые им миноносцы смогли проникнуть внутрь и своими самодвижущимися минами закончить то, что начал главный калибр броненосцев. Конечно, у японцев еще оставались четыре номерных миноносца, которые могли бы противодействовать русскому вторжению, но там был «Новик», который своими 120-мм пушками Кане кушал такие миноносцы на завтрак, обед и ужин.
"
"В преддверии такого исхода на зафрахтованных японским флотом иностранных транспортных пароходах (естественно, на тех, на которых не было японских солдат, а только припасы) команды начали спешно поднимать белые флаги, сигнализируя о том, что они не хотят умирать в этой кошмарной бойне, устроенной безжалостными русскими варварами. Всего таких британских, голландских, датских и французских пароходов, груженых самой разнообразной всячиной, набралось четырнадцать штук.
Те же суда, которые таких флагов не поднимали, беспощадно подвергались минным атакам и шли на дно. Хотя это громко сказано, глубины в устье реки Тэдоган были не очень глубоки и если корабль садился на дно на ровном киле, над водой обычно оставались торчать надстройки, а в некоторых случаях и верхняя палуба, облепленная японскими солдатами и офицерами, как сахар муравьями. Те стреляли в сторону русских миноносцев из винтовок и револьверов, грозили кулаками и выкрикивали японские ругательства и проклятия.
Но все это было уже всплеском бессильной ярости, потому что по совету все того же капитана первого ранга Карпенко с боевых марсов броненосцев и крейсеров были сняты пулеметы «максим», которые неизвестно зачем там находились. Можно было подумать, будто боевые корабли в начале двадцатого века должны сходиться для абордажа, как в веке восемнадцатом и девятнадцатом, во времена Ушакова и Сенявина.
