В мире "окном в Империи", где солнце никогда не клонится к горизонту, трое обычных людей сталкиваются со сложностями "официальной" экономики — биржи, отравленной хаосом. В условиях перманентного финансового кризиса и недовольства, корпорации вынуждены прибегнуть даже к необычным методам управления – и вот уже есть подозрения, что кто-то пошел на поводу у невидимых сил....
– У вас такой задумчивый вид…
– А, нет… – пробормотал я, поправляя очки и делая жалкую попытку тепло улыбнуться. Немного подумав, я рассказал ей о порученном мне задании. Она вдруг живо заинтересовалась.
– А ну-ка… – сказала она, присаживаясь рядом на койку и заглядывая в мой блокнот; от прикосновения ее тела меня моментально бросило в жар, а штучка в штанах набухла и напряглась.
– А давайте-ка подумаем вместе, Виктор Никонович… – промурлыкала Алла.
– Давайте… – неуверенно пробормотал я.
В этот момент мне, говоря откровенно, хотелось не заняться пусть и нужным для карьеры, но скучным поручением Одинцова, а, обхватив Аллу за талию и плечи, впиться в ее губы длинным и сочным поцелуем, от которого захватывает дух, после чего, завалив женщину на койку, содрать с нее одежду и сотворить то, что мужчина обычно делает с женщиной, когда остается с нею наедине. Но я невероятным усилием воли сдержал свой эмоциональный всплеск и постарался взять себя в руки.
К счастью, Алла не заметила моего «волнения» и, прочитав три написанных мной слова, чуть отодвинулась и принялась диктовать названия милых дамских штучек вроде подвязок для чулок и бюстгальтеров. Вот ведь чертовка! Все, что она перечисляла, я тут же представлял на ней… И ведь не скажешь, что она делала это нарочно… Она вообще на меня не смотрела. Ее взор был устремлен к потолку, и лишь прелестный пальчик, поднесенный к лицу, качался при каждом слове – вперед-назад – сводя меня с ума… Так что моя рука дрожала, и все написанное мной выглядело таким ужасающими каракулями, что разобраться в них мог только я сам…
25 марта 1904 года, утро.
капитан первого ранга Иванов Михаил Васильевич."
"Стучат по стыкам колеса, уплывают назад телеграфные столбы, за вагонными окнами вступает в свои права весна.
