В мире "окном в Империи", где солнце никогда не клонится к горизонту, трое обычных людей сталкиваются со сложностями "официальной" экономики — биржи, отравленной хаосом. В условиях перманентного финансового кризиса и недовольства, корпорации вынуждены прибегнуть даже к необычным методам управления – и вот уже есть подозрения, что кто-то пошел на поводу у невидимых сил....
Глядя на эту женщину, слушая ее голос, старательно выговаривающий английские фразы, я вполне отчетливо представляю ее прошлую жизнь, полную душевных терзаний и личных трагедий, с которыми, впрочем, она справлялась вполне достойно. Эти переживания наложили отпечаток на ее лицо – но нет, не в виде морщинок и прочих возрастных проявлений. Что-то в глазах, в изломе бровей, в изгибе губ, в ее удивительной манере задумчиво хмуриться, когда она подбирает слова… Однако для моего опытного взора несомненно, что совсем недавно она пережила нечто наподобие внутреннего перерождения.
Ее имя мне почему-то трудно выговорить.
– Знаешь, Джек, мне очень нравится, когда ты называешь меня Алилой… – сказала она однажды. – Это имя похоже на гавайское. Пожалуйста, называй меня так…
– Ладно, Алила, – ответил я и мы, переглянувшись, весело засмеялись.
В ее обществе я чувствую себя свободно, а восхищение в ее глазах делает меня счастливым. Она говорит мне очень много приятных слов. Она хвалит меня как писателя. Рассказывает, как, будучи подростком, засыпала с моей книгой в руках… Столько восторженных комплиментов моему творчеству я не слышал еще ни от кого.
Алила – мой друг, искренний и настоящий. Хотя иногда мне кажется, что она немного влюблена в меня… Впрочем, как раз в этом я не могу быть точно уверен.
Честно сказать, не припомню, чтобы с женщинами мне удавалось просто дружить. А с некоторых пор (с тех самых, когда я стал знаменитым), у меня появилась целая армия поклонниц, мечтающих хотя бы на одну ночь заполучить меня в свои объятия. Они пишут мне письма и признаются в любви, восхищаясь моим творчеством.
