В далекие времена, когда язык был словно другое измерение, жил маленький городок, где жизнь текла медленнее. Там стояли величественные дома королей и богатые рынки, а улицы были как шелковый ткань в глазах ребенка. Но вот пришла девочка с большой грядущей историей, и мир городка изменился навсегда....
Что значит для нас человеческая жизнь? Мелочь – не более того!
И все же я целиком согласен с уважаемым председателем, что это не должно повториться. Но случай с девочкой Момо единичен. Ничего подобного еще никогда не случалось, и маловероятно, что это может повториться во второй раз.
Господин председатель был, конечно, прав, возмущаясь тем, что девочка ускользнула. Но мы ведь хотели обезвредить ее, не так ли? Это теперь достигнуто! Девочка исчезла, она покинула царство времени! Мы от нее отделались. Думаю, что мы должны быть довольны этим результатом.
Оратор сел, самодовольно улыбаясь. Раздались слабые рукоплескания.
В середине стола поднялся третий оратор.
– Я буду краток, – объявил он с перекошенным лицом. – Я считаю успокоительные слова, которые мы только что слышали, безответственными. Этот ребенок – необычный ребенок. Все мы знаем, что девочка обладает весьма опасными для нашего дела способностями. Единичность этого случая вовсе не доказывает того, что он не может повториться.
Он сел. Остальные члены президиума втянули головы в плечи.
– Уважаемые господа, – взял слово четвертый оратор, сидевший напротив третьего, – вы меня извините, но я должен заявить, что мы все время ходим вокруг да около! Надо научиться смотреть правде в глаза и наконец понять, что в дело вмешалась посторонняя сила.
По рядам пробежал возбужденный шепот.
– Все говорит за то, – продолжал он, когда шум утих, – что девочке Момо помогли от нас ускользнуть. Вы все знаете, о ком я говорю.
При этом имени одни из Серых господ съежились, будто их ударили, другие вскочили с– мест и закричали, ожесточенна жестикулируя и перебивая друг друга.
– Прошу вас, господа! – закричал четвертый оратор, простирая руку. – Я убедительно призываю вас к сдержанности! Я понимаю, что упоминание этого имени – мягко говоря – не совсем прилично... Мне это тоже не легко далось, но мы обязаны учесть все обстоятельства.
