Автор
Монах из Зальцбурга отправляется в отдаленную гористую местность монастырь под проклятием диких зверей и духов. Его сердце наполняется опасениями при виде лесов и невидимых угроз, но он знает, что обязанности христианина заставляют его шагнуть в неизвестность.
— Рукоположенный и помазанный самим Всевышним, во имя Отца, Сына и Святого Духа, я прощаю тебе твой единственный грех — твою любовь. Я дарую тебе прощение, прощение — без покаяния. Я освобождаю душу твою от позора этого греха, потому что ты искупишь его своей кровью и своей жизнью.
С этими словами я схватил ее и силой заставил опуститься на колени. Но она хотела жить; она закричала и заплакала.
Она вцепилась мне в колени и стала умолять во имя Господа и Святой Девы. Затем она вскочила на ноги и попыталась убежать.
— Рохус! Рохус! Помоги! О, помоги мне!
Я рванулся за ней, схватил за плечо, повернул ее к себе лицом и вонзил нож в ее грудь.
Я держал ее в своих объятиях, прижимая к своему сердцу, и чувствовал, как ее горячая кровь струится мне на грудь. Она открыла глаза, и взгляд ее застыл на моем лице. В нем я прочел немой вопрос: «За что?», словно я, лишая ее жизни, лишал ее и счастья. Затем глаза медленно закрылись, она вздохнула — медленно и прерывисто… Сердце ее остановилось, и она умерла.
Я обернул ее прекрасное тело в белую простыню, оставив открытым лишь одно лицо, и положил ее на пол. Я расчесал ее чудные золотые волосы, и они рассыпались водопадом по груди и плечам; ткань на груди пропиталась алой кровью.
Я посмотрел на нее и увидел, что она — точно невеста Христова — так чиста и так прекрасна… Потому я снял венок эдельвейсов с образа Святой Девы Марии и возложил его на чело Бенедикты.
Затем я пошевелил угли, и густые, яркие сполохи осветили фигуру, завернутую в саван, и прекрасное лицо. Они заиграли на ее золотых прядях, волнами рассыпанных на груди, земле, по плечам, словно они сами занялись ярким причудливым пламенем.
И так я оставил ее.
XXVI
Я спустился с гор той же опасной дорогой, какой некогда шел с моим провожатым, но Господь направлял мои шаги: потому ни разу я не споткнулся и не боялся упасть в пропасть.
