Монах вытащил руки из-под рубахи, обхватывая ладонями лицо Этьена – нежно, ласково ведя по скулам большими пальцами, прижался лбом к его лбу, смотря прямо в восхитительные карие, с золотыми солнечными крапинками и смешинками глаза.
– Смеешься? Здорово! Как же это хорошо, Этьен... Сейчас – хорошо?
Микаэль опять поцеловал монаха, проводя по его губам языком, лаская уголок рта и снова целуя.
– Ты... раньше... целовался?
– Не-а, – Этьен провел пальцем под нижней губой Микаэля... интересно, у него самого губы тоже распухли? Судя по ощущениям – да. – Откуда бы? Я в монастыре с десяти лет, и как-то женщины, с которыми можно было бы, на моем пути не особо встречались... а о том, что можно и с мужчинами, я узнал вот только что от тебя. То есть нет, я и раньше знал, но как-то совершенно не тянуло пробовать. А ты?
Уже задав вопрос, юноша понял, что сморозил явную глупость – судя по тому, как целовался брат Микаэль, он делал это далеко не в первый раз. И даже не во второй.
– А сейчас... Тянет пробовать?
Микаэль усмехнулся, ловя пальцы Этьена губами и чуть втягивая в рот. Прикусил, лаская языком, а потом перехватил его руку своей, целуя в ладонь.
– Я – целовался... Или не похоже, ммм?
Снова поцелуй в ладонь... И губами провести по запястью, там, где под нежной кожей виднеются голубые венки. Микаэль потянул рукав Этьеновой рубахи выше, выцеловывая каждый дюйм открывающейся кожи.
– Похоже, – юноша не препятствовал, наслаждаясь нечаянной лаской. Травник плел узор по его коже горячими змейками, и холодно уже не было – наоборот, было даже чуточку жарко. Не особенно представляя, что делать и куда девать руки, Этьен скользнул ладонями по плечам Микаэля, по спине... пушистая коса снова попалась под пальцы, и отчасти из любопытства, отчасти из озорства Этьен провел ее кончиком по лбу травника, по щеке, по виску, пощекотал обнаженную шею...
Микаэль улыбнулся, завороженно оглядывая дивное золотистое виденье, щекотавшее его кончиком косы. Потом потянулся, обнимая монаха сильнее, и выдохнул в самое ухо:
– А если я с тебя рубаху сниму – ты от меня убежишь?
И тут же, не давая сразу ответить, поцеловал – за ухом, проводя языком по самой ямке, скулу – то едва скользя губами, то целуя сильно, и, наконец-то, такие сладкие несмелые губы... а руками травник уже осторожно тянул рубаху Этьена вверх.
– Так что – убежишь? Или позволишь мне?
Юноша молча поднял руки, помогая Микаэлю выпутывать себя из одежды.
Травник медленно провел ладонями по теперь уже обнаженным плечам Этьена, пальцами очерчивая, словно рисуя линию, на которую лягут поцелуи. Затем, взглянув в желто-карие глаза монаха, вдруг подмигнул ему, и, наклонив голову, провел языком по груди, чуть прикусывая сосок.
Этьен вскрикнул – больше от неожиданности.