В заснеженной долине медленно прогуливается обоз короля. Солдаты суетятся под замерзшей дорогой, превращая ее в тесный лабиринт ям и укатанных трещин. Белокурый молодой человек, закутанный в черное плащ, смотрит сквозь окно на их неумение преодолеть препятствия. Внезапная перемена к нему приходит, когда он решает сам помочь - выйдя из таверны и отправившись на помощь своим врагам....
Конечно, это было вызовом и вел себя помощник аббата именно так, чтобы уколоть побольнее. Юноша остановился, прижался спиной к стене, некоторое время размышляя. Осталось смутное беспокойство после все сказанного. И предстоящая беседа с аббатом уже не казалась такой простой, как всего несколько часов назад. Нельзя отступать. Осталось совсем немного до свободы. Надо решиться и все сделать, как надо.
Кристиан подошел к нему со смутным сожалением во взгляде, чуть помедлив, мягко похлопал по плечу.
– Идем, – сказал он.
И они отправились в трапезную.
Появление Луиса не застало аббата Себастьяна врасплох. Тот встретил юношу благожелательной улыбкой. Предложил присесть на стул и, когда тот опустился на стул, сложив руки на коленях, и прямо посмотрел на мужчину, кивнул в сторону окна.
– До меня дошли сведения, что ты собрался уехать.
Юноша кивнул. Светлые, почти белые волосы густыми волнами лежали за его спиной, в тонком лице замерло напряжение.
– Ты понимаешь, как опасно одному отправляться в такое далекое путешествие без свиты, без близких людей? Мы говорили с тобой об этом.
– Да, падре, я сознаю.
– Дай мне письмо, – это звучало одновременно, как просьба и приказ. Темные, практически черные глаза гипнотизировали и подавляли волю. – Я прочитаю.
Юноша полез за шиворот, чтобы достать опять листок. Сколько уже раз за день.
– Брат Этьен сказал, вы реша...
Аббат сделал знак замолчать, пробегая глазами по короткому посланию, потом положил то на стол.
– Значит, по-твоему, лучшая участь – отправиться к далеким берегам и попасть на невольничий рынок?
Луис удивленно раскрыл глаза, прозвучавшая истина была проста и одновременно страшна.
– У тебя прекрасные стремления стать воином, которые достойны любого мужа, но, Луис, разве тебе самому будет интересно заниматься войной? – мужчина глядел в самую суть, потому что наблюдал за юношей день изо дня. Тихий, покладистый. Ему бы девушкой родиться. Сидит себе часами за столом, переписывая книги и вырисовывая на полях замысловатые узоры и иллюстрации.
Луис кивнул, а потом упал на колени и поцеловал руку аббата. Уткнулся в нее лицом.
– Падре, что мне делать? – заговорил быстро, – братья подозревают во мне посланника инквизиции, сегодня мне сказали, что я подослан, что ...
