Да, с тех пор слепой, с вскипевшими и сгоревшими глазами герцог всегда подчинялся каждому слову Ксанте, а Луис даже кашлянуть боялся, если стоял на коленях, когда молился, он слова боялся проронить, когда в городе прилюдно или скрытно проводились казни, на которые падре заставлял смотреть дабы мальчик понимал, каково может быть наказание.
Страшный Фернандо? Детский лепет... Или скрывает что-то похуже? Луис видел, как сажали на маленькой площади на “испанскую лошадь” молодую женщину, объявленную ведьмой за то, что она принимала роды безо всякого благословения. Треугольник острым ребром кверху сразу врезался в изможденное тело. К щиколоткам привязали грузы. Жертва кусала губы, извивалась, кричала, а толпа... она ничего не делала. Через несколько часов по скамье потекла кровь. А еще через несколько – острый угол прошил внутренности.
Луис опять тонул в черных глазах короля. Переводил взгляд на Кристиана. Видели ли вы, как казнят тех, кто выбирает своим путем мужеложество? Нет... губы чуть дрогнули от новых поцелуев. Их подвешивают кверху ногами в подвале. Палач медленно опускает острую пилу, что постепенно начинает разрезать тело пополам. И жертва жива до тех пор, пока... Луис облизнул испуганно губы, вспоминая, как кровь течет на каменный пол старой темницы... пока не достигает середины живота.
А узкие темницы? Холодные подземелья ближе к северу. Такие маленькие, что в них можно замерзнуть за несколько часов. Помнится, за плохой почерк, Ксанте запер нерадивого мальчишку всего на полчаса в каменной кишке. Луис зря пытался согреться, зря плакал, видя на камнях кровь и следы чужих ногтей... Зря закрывал уши от лая собак внизу за решеткой – туда, наверняка сбрасывали трупы.
Знаете про боль? Про кошмары? Нет. Одной провинившейся горожанке, что позволила себе поцеловать булочника ревнивый муж устроил растерзание с веления Церкви. На несчастную прелюдно надели “испанского паука”, раскаленного докрасна и полностью удалили груди. Толпа мужчин, что присутствовали на казни, была весьма довольны. Но еще хуже были казни крестьян, недобравших оброк. Их засовывали попросту в бочки, в которые забивали внутрь гвозди, и катали по улицам до тех пор, пока с тех вживую не сдиралась вся кожа и мясо. За мелкие провинности Ксанте распоряжался лишать ушей или подрезать язык. Смертная казнь? О, это было мягким наказанием... Слишком мягким... Рассказть вам? Что рассказать? Луис падал в бездну...
– Успокойся, милый, – Фернандо опять закинул руки мальчика наверх и нежно поцеловал. – Что хватит? Что хватит, мальчик мой?
Опять Луис закрывался, уходил в свой мир, мир в котором ему не место. Король держал мальчика за руки и прижимал к себе, но так, что тот чувствовал тепло и силу, которая не только подчиняет, но и дает поддержку.