И жажда, и жар, и волны знакомые, только вот на таких мальков у порченого наследника всегда была одна реакция – проклятая жалость, подогреваемая воспоминаниями о своем становлении. “Помогай, раз обещал...”
– Несите инструменты, – сказал холодно сказал Ксанте, а ангел рядом вздрогнул и попытался встать.
В ответ на бесстрастные слова принц презрительно изогнул губы. Страха не было. Страх помогает ломать, но в тот момент он полностью стерся красным душным туманом. Пока хорошо... Фернандо потерся спиной о кресло, пытаясь найти наиболее удобное положение. Посмотрим, что задумал кардинал...
– Вы слышали когда-нибудь о детях-ангелах? – спросил словно в светской беседе Ксанте, беря инструмент у секретаря. Он напоминал большие секачки с закругленными концами. – Я желаю вам продемонстрировать, что будет с каждым слугой и верноподданным вашего замка на этом ребенке.
Принц ласково улыбнулся церковнику:
– Приступайте.
– Дай мне свои руки, дитя, – ласково попросил инквизитор и ребенок протянул к мужчине тонкие маленькие руки и их коснулась сталь.
Фернандо еще раз облизал губы, убирая сухость, и прикусил нижнюю губу. Отрезвляет. Дыхание становилось все более затрудненным. Нужно расслабиться и продолжать смотреть.
Тонкий пальчик хрустнул под напряжением стали, а повязка намокла от слез на глазах ребенка, но он не издавал ни одного звука.
Принц смотрел, не отрываясь на то, как мучают мальчишку. Церковник называл его ангелом. Если бы это было так, то он бы не посмел проделать этого... Из тумана вырывались отдельные картины – то блеск стали, то кровавые ошметки, то выпуклое отражение в капле на светлой коже. И звук – такой привычный и по охоте, и по пыткам, но в тот момент казавшийся омерзительным. Как и сам кардинал. Святоша... А мальчишке наверняка язык уже вырвали – не может он не реагировать на такое.
– Энжи, тебе больно? – словно угадав мысли принца, спросил Ксанте.
Ребенок отрицательно покачал головой,.
– Не мучьте этого юношу, – попросил тихо.
Фернандо хрипло вздохнул. Этого... не... может... быть... Не может. Нет ни бога, ни ангелов, тем более на этой земле. Только власть и сила. Не может... Принц закрыл глаза и откинул голову. По телу прошла крупная дрожь, дергающая спазмами мышцы. Неужели зелье уже закончилось? И эта мысль повернула мир, расцветив счастливой улыбкой безумца лицо. Церковник сказал про обратный эффект. Значит, все, что он видит, может быть ложью. Юноша распахнул темно-карие глаза. Зрачок был огромным и почти затопил радужку.
– Инквизитор, – высокомерный, слегка ленивый, “королевский”, как его называл отец, голос давался с трудом, сухость спустилась и до горла. – Вы же служитель господа.