И тепло это разливалось по воздуху настоящим огнем, который Ксанте видел как-то иначе, чем остальные люди: вот пальцы принца неестественно скрутились, вот его глаза на мгновение лишились белков, вот демон усмехнулся, чертя по губам сухость и не собираясь отдать тело. Видимо, правы были те, кто шептался, что царский дом теперь принадлежит рогатому. Плохо ли это? Инквизитор не давал точного ответа, но точно знал, что за все столетия именно одержимые вели свои народы к победе.
Он должен был решить теперь, спасать ли душу или позволить прийти войскам. Сейчас от решения Ксанте зависела сила Вестготии, которую могут поглотить войны и нищета. И так уже почти шесть лет идет война с арабами на рубежах, гроза северных лесов давит на эти земли, чума гуляет по округе.
– Я вижу знаки, – Ксанте провел горизонтальную линию лезвием, чувствуя, как тело принца выгибается. – И знаю, что ты его не отдашь, дьявол.
– Нет... никакого... дьявола... – рычание сквозь покусанные губы, сквозь марево, затопляющее мир, сквозь похоть, которая крутит тело, лишь ненадолго приглушаясь острой болью, выводящей обратно, в камеру. К мерному речитативу. К детскому тихому плачу. “Для них нет”, – усмехается дьявол. “Нет, мой король”, – вторит ему поцелуями юношеский голос. И раны цветут кровавыми шипами, раздирая горло криком, когда воля отступает на секунду.
– Есть, он выкручивает тебя. Ты говоришь, а телом владеет он, – сказал Ксанте спокойно, продолжая чертить по маслу лезвием и вынуждая бесноваться плоть.
– Нет, – сипло ответил Фернандо, с трудом втягивая воздух, откусывая кусками, чтобы протолкнуть в себя, чтобы жить дальше. А Серхио опять неловко улыбается и ждет. Доверчиво, как и в прошлый раз. И в этот раз нельзя предать, нужно выстоять. “Он уберется из замка сегодня же”, – полный холодным презрением голос отца. – “И будь благодарен, то я тебе об этом сказал”. И ничего нельзя поделать, только загнать вовнутрь ярость и спокойно поклониться. А потом узнать, что твой друг умер. Убит, чтобы не бросать позор на род, благо не первый сын. И скорее всего по приказу короля. Тогда ничего нельзя было сделать, сейчас можно. – Я... – и опять воспоминания режут глаза и стоны от кровавых прикосновений переплетающихся с такими сегодня нежными ласками дьявола. – Король... Не отдам...
– Не отдашь, я понимаю, – Ксанте поднес кружку с водой и напоил юношу, который уже был не здесь и отпустил сознание на волю. – Я не требую отдать, я прошу тебя о другом, чтобы ты не совершал больше зла. Но ты будешь, что бы я теперь не говорил. Господь тебя бросил? Не так, – рука был ласковой, колесо еще чуть отпустило принца, чтобы не сделать растяжение пыткой.
Вода была небесною манной, и Фернандо наслаждался каждым глотком. И странной медленной капелью падали слова кардинала.