Линк тщится вытащить из особняка семьи Квон непоседливую омегу, которая до сих пор живет в спальне. Это девять лет работы главным телохранителем детей - старшего сына-омеги Джина и младшего Юнги, который тоже обладает потенциалом. Время здорово меняет отношение к этому обязанности, но все еще продолжают терпеть буйства господина Мина....
Там будет Чим, и я точно решил, что выясню наши с ним отношения раз и навсегда, — Юнги тянется к коле и даже не смотрит на Чона, зная, что тому эта идея не понравится.
— Что там выяснять-то? Ты ему не интересен. Только секс. Чем раньше ты это поймешь, тем легче будет, — в глубине души Юнги знает, что младший прав, но признаваться в этом не хочется совсем. Чонгук для других - мелкий смазливый омега, но Мин знает, насколько проницателен и умен этот малыш. Недаром они дружат уже семь лет и души друг в друге не чают.
"— Не говори так, я расстраиваюсь, — обиженно бурчит Мин и кладет голову на колени младшего. — Я просто так не могу больше. Тогда, на острове, мы провели все три дня с ним вместе. Мне никогда в жизни не было так хорошо, но стоило нам вернуться в город, как ребята пишут, что он опять в клубе и опять у него на коленях очередная омега. Может, ты прав, может, лучше поставить уже точку в этом вопросе, — Чон лохматит волосы старшего и просит того не грустить.
***
Благотворительный вечер был организован сыном министра внутренних дел страны.
Чжун с семьей приехал, как и полагается главе государства, на прием самым последним. Президент сказал пару слов прессе и выступил с короткой речью о важности подобных мероприятий.
Президент только выслушал последние новости финансового рынка от главного банкира страны, как к нему подошел тот, кого бы Чжун собственноручно засадил за решетку пожизненно. Намджун остановился напротив и, сделав глоток из бокала в руке, еле заметно улыбнулся президенту. Ким, как и всегда выглядел уверенно и респектабельно. На нем был роскошный, сидящий как влитой, серый костюм — тройка.
— Прекрасный вечер, не так ли, господин президент? — Ким смотрит прямо в глаза, и даже Чжуну, взрослому и авторитетному альфе, от его взгляда становится не по себе.
— Надо же, и вы принимаете участие в судьбе тех, кого вы же и ваши люди сделали несчастными, как бы иронично это все не выглядело, — президент выдавливает из себя что-то наподобие улыбки.
