Линк тщится вытащить из особняка семьи Квон непоседливую омегу, которая до сих пор живет в спальне. Это девять лет работы главным телохранителем детей - старшего сына-омеги Джина и младшего Юнги, который тоже обладает потенциалом. Время здорово меняет отношение к этому обязанности, но все еще продолжают терпеть буйства господина Мина....
Он видит следы его ладоней на своих бедрах, отчетливо видит следы пальцев на животе, царапины на ребрах, видит свои опухшие губы и безумные глаза. Юнги проводит по следам, оставленным Намджуном своими пальцами, чувствует, как горит кожа под каждым прикосновением. Юнги теряется в реальности. То не мог быть просто сон. Он четко чувствовал его в себе, это ощущение не спутать. Он был заполнен Намджуном, извивался под ним, в кровь изодрал Монстра на его спине и просил еще. Юнги казалось, он умер, и это была самая прекрасная смерть.
Намджун не просто внутри, не просто в сердце и в голове, Намджун везде. Юнги видит, что с зеркала на него смотрит уже давно не он. А тот, кто владеет и его душой, и его телом. Тот, от которого по ночам Юнги стонет в подушку, просыпается от мокрых снов, тот, кто даже во сне доводит омегу до сумасшествия. Юнги сильно кусает свою нижнюю губу, слизывает кровь, но вкус собственной крови не унимает и не успокаивает расходящееся по швам тело, которое могут собрать воедино только его руки.
***
Дома ничего не изменилось. Джин скандалит, что ему нечего надеть, хотя от его вещей и ступить негде, а Ши Хек ругается на прокурора по телефону.
— Кончай этой дрянью организм травить, — переключает свою злость омега на сына. Мин выбрасывает окурок и, спрыгнув с подоконника, подходит к папе.
— Этот Чхве твоего отца никогда не любил. Я его еще со времен работы Чжуна в министерстве юстиции помню. Для него это, считай, дело жизни. Засадить за решетку бывшего президента! Он просто жил ради этого момента. Якобы у него неопровержимые доказательства и свидетели. Кажется, тут нам никакие адвокаты не помогут, — уныло говорит омега и помешивает холодный чай в кружке.
