Линк тщится вытащить из особняка семьи Квон непоседливую омегу, которая до сих пор живет в спальне. Это девять лет работы главным телохранителем детей - старшего сына-омеги Джина и младшего Юнги, который тоже обладает потенциалом. Время здорово меняет отношение к этому обязанности, но все еще продолжают терпеть буйства господина Мина....
Вся моя агрессия по отношению к тебе, все последние поступки, они исходят именно из того, что ты не мой, а я не могу смириться с этим. Не могу принять тот факт, что ты можешь быть с кем-то другим, можешь быть не моим.
Внутри Юнги по одному оголяются нервы, он комкает в кулак футболку на груди, часто дышит и усиленно трет пальцами стену, лишь бы позорно не разреветься.
— Я прошу тебя, прими мое предложение. Это настолько ненормально, что я сам не знаю, что с этим делать.
Намджун до побелевших костяшек сжимает края скамейки, каждое слово дается с огромным трудом, альфа понимает, что звучит отчаянно жалко, но он должен решить этот вопрос здесь и сейчас.
Юнги слушает его и не верит. Этот альфа и понятия не имеет, о чем он говорит. Да, он скотина, и он урод, каких еще поискать, но Юнги любит его. Пытается, правда пытается, забыть, стереть из памяти, переключиться на что угодно, только бы не думать о Намджуне, но не выходит. Несмотря на все, что между ними было, Юнги любит его.
— Я тебя не понял. Я вообще не понимаю, чего ты хочешь? — Юнги собирает остатки сил и вопросительно смотрит на альфу.
— Я хочу, чтобы ты переехал ко мне. Хочу, чтобы ты официально стал моим омегой. Хочу, чтобы ты был рядом со мной. Был моим, — Намджун наконец-то отрывает взгляд от стены и смотрит на Мина.
— Типа оформить отношения? — сказать, что Юнги в шоке — ничего не сказать.
— Да, — Мин аж воздухом давится от лаконичного ответа альфы на свой вопрос.
— Да ты болен! — Юнги встает на ноги и нервно ходит по камере. — Ты что, сумасшедший? Ты меня пугал, бил, насиловал! Ты уничтожил мою семью! Мой отец проходит по делу, связанному с твоим картелем! О чем ты вообще говоришь? На каких основаниях ты мне такое предлагаешь? — Мин переходит на крик и даже привлекает внимание охраны, ходящей по ту сторону от решетки.
— Я люблю тебя.
— Что? — Мин осекается и медленно опускается обратно на скамью.
Юнги обхватывает себя руками, прижимает колени к груди и даже не пытается унять пульсирующие будто от разряда тока внутренности.
