Линк тщится вытащить из особняка семьи Квон непоседливую омегу, которая до сих пор живет в спальне. Это девять лет работы главным телохранителем детей - старшего сына-омеги Джина и младшего Юнги, который тоже обладает потенциалом. Время здорово меняет отношение к этому обязанности, но все еще продолжают терпеть буйства господина Мина....
"
"— Но ты не дал мне шанса. Вы омеги не совсем верно расставляете приоритеты, — Чон кривит рот от услышанного, но альфу не перебивает. — Я единственный наследник моего отца, у меня огромное состояние, я образован, умен и красив. Я все это время думал, чего же во мне не хватает, что ты сказал мне «нет», и, знаешь, я ничего не придумал. Я идеальный альфа. Так что, будь добр, назови хоть одну причину — почему ты не хочешь со мной встречаться, — Эрик смотрит в упор и мрачнеет, заметив смешинки в глазах Чона.
— Я как понимаю, тебе никогда не отказывали, — омега прислоняется к стене. — Так вот, ты, может, и вправду идеальный альфа, но в моей голове образ идеального альфы, к твоему сожалению, списан не с тебя, — Чонгуку противно, что приходится повторять одно и то же в сотый раз.
— Позволь мне доказать, что ты ошибаешься, — альфа делает шаг к омеге и, прижав его к стене, пытается поцеловать. Чонгук уворачивается от нежеланного поцелуя и пытается оттолкнуть Эрика, но не выходит.
— Я смотрю, ты времени даром не терял, — шипит альфа в губы испуганному омеге.
— Отпусти. Ты делаешь мне больно, — стараясь звучать спокойно, говорит ему Чон.
— Отпущу, как же. Но сперва трахну, — ухмыляется альфа и, притянув Чона к себе, больно целует. Полость рта омеги заполняет противный вкус железа. Чонгук жмурится и что есть силы бьет альфу между ног коленом. Эрик расслабляет хватку и, проорав «сука», с силой ударяет парня по лицу, разбив при этом губу.
— Ты ведь знаешь, чьи это следы на мне и чей запах? — Чонгук еле говорит, омега прикрывает рукой рот, из рассеченной губы, не останавливаясь, идет кровь. Он понимает, что если даже Эрик его сейчас прирежет в собственном коридоре, никто ничего не узнает. Омеге страшно настолько, что боль уходит на второй план.
