Оно по-прежнему звучало издевкой. Так издевкой и будет, пока не умрет Одем.
Он посмотрел на одновесельников. Сумаэль и Джойд нянчились с собственными тревогами. Ничто не прятал в ножнах ни алчной улыбки, ни начищенного клинка.
— Это мое сражение, — проговорил Ярви. — Если кто-нибудь из вас откажется, я не стану его винить.
— Я и мой меч присягнули дойти до конца. — Ничто большим пальцем стер с лезвия пятнышко. — Лишь одна дверь преградит мой путь — Последняя.
Ярви кивнул и здоровой рукой стиснул его предплечье.
— Притворяться не буду, мне не понять твою преданность, но я тебе за нее благодарен.
Остальные не столь безоглядно ринулись в бой.
— Не хочу врать, говоря, что меня не волнует соотношение сил, — высказался Ральф.
— Оно волновало тебя и в приграничье, — возразил Ничто, — а в итоге мы положили всех врагов в погребальный костер.
— И друга. И попали в плен к озлобленным ванстерцам. Озлобленные ванстерцы снова здесь, и, случись нашему замыслу пойти вкривь, навряд ли мы уболтаем отпустить нас восвояси, каким бы языкастым ни был наш юный король.
Ярви опустил скрюченную кисть на эфес меча Шадикширрам.
— Тогда вместо нас заговорит наша сталь.
— Легко сказать, пока она в ножнах. — Сумаэль насупленно покосилась на Джойда. — Нам, пока мечи не завели беседу, наверно, лучше убраться на юг.
Джойд переводил взгляд с Ярви на Сумаэль и обратно, и его плечища обмякли. Мудрые терпеливо ждут своего часа, но ни за что его не упустят.
— Если уйдете, я вас благословляю, только я был бы рад, останься вы со мною, — промолвил Ярви. — Вместе мы встречали невзгоды на «Южном Ветре». Вместе мы оттуда сбежали. Вместе мы противостояли холоду и преодолели льды. Точно так же мы преодолеем и это. Все вместе. Только взмахнем веслом еще раз, бок о бок.
Сумаэль растерянно повернулась к Джойду:
— Ты не воин и не король. Ты пекарь.
Джойд искоса поглядел на Ярви и вздохнул.
— Не так и много важных событий случается в жизни по нашей воле. Что за гребец, который бросает товарища?
— Этот бой — не наш! — с нажимом прошипела Сумаэль.
Джойд пожал плечами.
— Бой моего друга — мой бой.
— А как же самая вкусная на свете вода?
— Она останется столь же вкусной и после. А может, и вкуснее. — И Джойд вымученно улыбнулся Ярви. — Раз надо таскать мешки — не хнычь, а начинай перетаскивать.
— Под конец, того и гляди, захнычем мы все. — Сумаэль шагнула к Ярви, пронзая темными глазами до дна. Вытянула руку, и у него занялся дух. — Прошу тебя, Йорв…
— Меня зовут Ярви. — И, хоть и было больно, он встретил ее взгляд с каменной, под стать матери, твердостью. Он бы с удовольствием взял ее за руку. Сжал бы ее в ладони, как прежде, в снегах, и пусть эта рука поведет его к Первому Граду.