— Разве Матерь Война — не женщина? — И король обвел рукой нависавшие над собранием статуи Высоких богов. — Мы приводим к ней людей, и Матерь Воронов сама выбирает достойных.
— Так вот она не выбрала Колючку Бату, — отрезал Хуннан. — У этой девки мерзкий нрав.
Чистая правда, кстати…
— И она не прошла назначенное мной испытание.
А вот это правда лишь наполовину!
— Я сказал ей, что она не прошла испытание, и Колючка взбунтовалась и убила Эдвала.
Бранд поморгал. А вот это как бы и не ложь, но и не правда же! Хуннан покачал головой, и седая борода помоталась туда-сюда:
— Так я потерял двоих учеников.
— Осторожнее нужно быть, — пожурил его отец Ярви.
Наставник воинов сжал кулаки, но королева Лайтлин заговорила первой — и ему пришлось смолчать.
— И каково же наказание за подобное убийство?
— Преступника должно раздавить камнями, моя королева.
Служитель говорил очень спокойно, словно бы речь шла о том, чтобы раздавить жука. А не человека — причем человека, которого Бранд знал всю свою жизнь. И столько же ненавидел, но все равно, нельзя же так!
— Кто скажет слово в защиту Колючки Бату? — громовым голосом возгласил король.
Эхо его голоса улеглось, и в Божьем зале повисла гробовая тишина. Вот, Бранд, пришло время сказать правду! Сотворить добро! Чтобы пребывать в свете! Бранд оглядел толпу, невысказанное щекотало губы… И тут он увидел, как стоит и улыбается Раук. Увидел Сордафа — с каменной толстой мордой. Они стояли и… молчали. Вообще ничего не говорили.
И тогда Бранд промолчал тоже.
— Тяжко обрекать на смерть человека в столь юном возрасте.
И Атиль поднялся с Черного престола. Зазвенели кольчуги, зашелестели юбки — подданные короля опускались на колени. Только королева осталась стоять.
— Но мы не можем пренебречь исполнением долга только потому, что это причиняет нам боль.
Отец Ярви низко поклонился.
— Я распоряжусь о справедливой, положенной по закону каре за этот поступок.
Атиль протянул руку Лайтлин, и они пошли вниз по ступеням. Участь Колючки Бату решена — ей предстоит умереть под камнями…
Бранд стоял и смотрел, не веря своим глазам. Его даже замутило. Как же так? Он ведь думал, что кто-нибудь из парней обязательно расскажет, как было дело, — они же честные ребята! Или Хуннан честно доложит: так, мол, и так. Ведь он же уважаемый наставник! А король с королевой вызнают всю правду, потому как они мудры и праведны! И боги! Они ж не дозволят случиться вопиющей несправедливости! Кто-нибудь что-нибудь обязательно сделает!..
А может, все они стояли и ждали, что кто-то первым скажет и все сделает как надо. Так же, как он стоял и ждал.
Король шел с очень прямой спиной, обнаженный меч покоился у него на руках подобно младенцу. Атиль смотрел прямо перед собой холодными серыми ледяными глазами.