И тогда, бережно и мягко, Колючка отстранила ее от себя, выудила кусок белой ткани и, сама насквозь мокрая от слез, промокнула пятнышко на платье Скары и протянула ей этот платок.
— Я им оружие чищу. Однако, сдается, твое лицо куда более ценно. А может, и более смертоносно.
— Извини меня, — прошептала Скара.
— Было б за что. — Колючка щелкнула по золотому ключу у себя на шее. — Я реву куда громче, когда поутру просыпаюсь и вспоминаю, за кем я замужем.
И Скара всплакнула и прыснула со смеху — разом, и выдула из носа громадный пузырь. Впервые после той ночи она почувствовала себя кем-то навроде прежней принцессы. Наверное, все-таки она выбралась из Ялетофта.
Пока она вытирала лицо, в дверь настойчиво постучали.
— Это Синий Дженнер.
Было что-то обнадеживающее в его неказистости, когда он, сутулясь, проковылял внутрь. Везде одинаков — что на корме судна, что в королевских покоях. Его присутствие прибавляло сил. Такого человека ей как раз не хватало.
— Ты меня помнишь? — спросила Колючка.
— Такую даму попробуй забудь. — Дженнер присмотрелся к ключу у нее на шее. — Поздравляю с замужеством.
— Только муженька моего не вздумай поздравить. По этому случаю он до сих пор в трауре.
— Вы посылали за мной, принцесса?
— Посылала. — Скара всморкнула остатки слез и расправила плечи. — Какие у тебя дальнейшие планы?
— Из меня не ахти какой планировщик. Королева Лайтлин предложила мне сражаться за Гетланд и назначила достойную цену, но, вишь ты, война — дело молодых. А я, наверно, пущу «Черного Пса» вверх по Священной… — Он окинул взглядом Скару и скривился. — Я пообещал матери Кире позаботиться, чтобы вы добрались до родни…
— И, одолев все опасности, обещание исполнил. Не подобает мне просить о большем.
Он скривился сильнее.
— Но все-таки просите?
— Я надеялась, что ты останешься со мной.
— Принцесса… я старый налетчик. Двадцать лет, как миновали мои лучшие дни. Да и в лучшие дни — я был не из лучших.
— Не сомневаюсь. Когда я впервые тебя увидала, то подумала: он источился от непогоды, как чудище на носу старого корабля.
Дженнер поскреб седую скулу.
— Скверно подмечено. — Скара посадила голос, но, прочистив горло, отдышалась и продолжала: — Мне стало ясно только теперь. Истрепанное носовое чудовище бросало вызов ярости самых свирепых бурь, но, несмотря на ненастья, приводило корабль домой. Лучший мне ни к чему. Я ищу преданного.
Незнамо как, но Дженнер скривился еще сильней прежнего.
— Всю жизнь, принцесса, я был свободным. Я не заглядывался ни на кого — лишь на неизведанный окоем. Не кланялся никому — лишь ветру…
— И окоем отблагодарил тебя? Вознаградил ветер?
— Признаюсь, хиловато.
— А я — сумею. — Она обхватила его шершавую ладонь обеими своими.