— Мои познания невелики, — сказал он, — но я знаю море Осколков, и Мыс Бейла есть замок к нему и ключ. Крепость властвует над проливами Скегенхауса. Вот почему праматерь Вексен так рвалась ее заполучить. Пока крепость в руках Яркого Йиллинга, он способен нанести удар куда угодно, но если мы ее у него отберем… — С этими словами он обернуся и подмигнул Скаре.
— То одержим достойную песен победу, — отозвалась она, — и уже сами подставим под удар трон Верховного короля.
Загудели бормотки. Знатные мужи взвешивали вероятность успеха. Скара привлекла их интерес, однако оба короля — быки строптивые, им нелегко впрячься в одно на двоих ярмо.
— Что, если корабли увели из бухты? — выскрежетал из себя Атиль. — Что, если вас подвела память о слабых местах Мыса Бейла? Что, если Йиллинг прознал про них и уже выставил стражу?
— В таком случае всех нас ждет Смерть, государь Атиль. — У этих противников кротостью бой не выиграть. — Вы говорили, что надо бить в сердце. Сердце Йиллинга — его спесивая гордость. Его корабли.
— Игра на удачу, — заурчал Горм. — Слишком много может пойти не так…
— Эта земля — не моя, — грумкнул Горм.
— Зато — моя! — У Скары снова надломился голос, но она вынудила себя не умолкнуть. — Забыли?! Кровь самого Бейла течет в моих жилах!
Скара почувствовала их колебания. Ненависть их друг к другу и жажда славы, их страх Верховного короля и подневольная обязанность казаться бесстрашными — все закачалось на лезвии меча. Вот, ей почти удалось их поймать, но вдруг пройдет миг — и они откинутся в креслах и, точно голуби в привычные клетки, опять нырнут за обильно вскиданные валы своей распри?
— Наверно, вам стоит узреть эту кровь! — Скара протянула руку и сдернула с пояса Рэйта кинжал.
Он порывисто попытался перехватить ее, но было поздно. Яркий кончик кинжала она приставила под большой палец и рассекла свою ладонь до самого корня мизинца.
Она собиралась пролить лишь пару изящных алых капель, но Рэйт взаправду точил ножи на совесть. Кровь рассеялась по столу, брызнула поперек груди Синего Дженнера и заодно на пухлое лицо сестры Ауд. Все дружно ахнули. Наиболее потрясенно — сама Скара, но отступать некуда — лишь сломя голову в атаку.
— Ну? — Она вознесла кулак под взоры Высоких богов, кровь полосами ползла по предплечью и беззвучно капала с локтя. — Вы, горделивые воины, обнажите ль мечи и прольете свою кровь вместе с моей? Предадитесь ли Матери Войне, положась на удачу и добрую сталь? Или забьетесь в уголок и будете дальше жалить друг друга словами?
У Гром-гиль-Горма перевернулось кресло, когда он встал во весь свой огромный рост. Он скривился, и желваки его вздулись, и Скара отпрянула — сейчас неудержимая ярость великана сомнет ее. А потом поняла, что он прикусил язык.