Автор
В своем кабинете я наблюдаю за эйчар-менеджером, извиняясь перед главным акционером компании и отправляясь куда-то далеко. Огорчение взрывает меня, но смешано с непониманием — кто такой этот акционер? Волнуете вас, и все же они кидаются в неизвестность за своей бизнес-партнершей....
И она, такая покорная в моих руках, чуть-чуть напряженная… Глаза горят.
Тянусь к маске, желая снять, но Морковка ловит мои пальцы, неожиданно крепко сжимает тонкой ладонью:
— Нет! — шепчет твердо, — нет! Ты обещал!
И столько яростного предупреждения в ее шепоте, что я сдаюсь. В самом деле, обещал… Пока подожду, потерплю…
— Но вообще, это неравные условия, Морковка, — хриплю я, в наказание мягко шлепая девушку по сочной попке, — ты знаешь, кто я… А я — нет… Чего боишься?
— Тебя… — неожиданно признается Морковка, — боюсь… И хочу… Так хочу…
Последнее слово у нее с таким грудным стоном вырывается, что я больше не могу говорить.
Да и на прелюдию времени не остается! Прямо перед глазами — темная стена с белеющим циферблатом часов.
И у нас остается час!
Нельзя терять ни минуты!
Я тянусь губами к её лицу, и ловлю очередную приятную мелкую дрожь. Колючую и возбуждающую.
Тело реагирует на Морковку слишком ярко. Самоконтроль растворяется в нахлынувшем желании. Голова отключается, а руки точно знают, что нужно делать.
Она моя!
Я уже брал её! И, несмотря на лошадиную дозу спиртного, выпитую тогда, на корпоративе, помнил, как это было круто!
Провожу ладонями по шее, ниже — к груди, к бедрам, наваливаюсь, жадно прихватывая зубами нижнюю пухлую губу.
Специально не накрасила, знала, куда идет, предусмотрительная Морковка какая…
Это будет горячий час.
Может, самый горячий в моей жизни.
А потом я узнаю, кто она такая.
Глава 11
Первый же наш поцелуй запускает горячие флешбеки из того бешеного вечера на корпоративе, и, даже если бы я сошел с ума и все еще сомневался, что женщина, с которой я сейчас обнимаюсь, не Морковка, то этот поцелуй бы окончательно все расставил на свои места.
Потому что меня накрывает одновременно узнаванием, радостным и долгожданным, и бешеным, струящимся по венам с дикой скоростью, желанием.
"Ее губы знакомы и незнакомы.
Черт, если бы я не был так мертвецки пьян тогда!
Сейчас в голове весь хмель, которого, собственно, и было-то не особо много, окончательно выветривается, и происходящее ощущается с кристальной ясностью.
С яркими, острыми вспышками кайфа.
Ее губы, мягкие, чуть подрагивают под моим напором. И это — остро, это — кайф!
А кожа — атласная, куда нежнее ее блядского платья.
