В это время ее сын выстрелил в последний раз и по полигону, на котором молодые люди развлекались стрельбой, прозвучал довольный голос:
— Вот так работают настоящие профессионалы!
— Хорошо, Иван Владимирович, я сообщу, когда мы будем готовы, — приняв решение, произнесла женщина.
— Договорились. Тогда я, пожалуй, пойду. Не хотелось бы пропустить официальное открытие приема. Мне уже даже несколько танцев предложили, — с улыбкой сообщил я.
Фамилия сыграла некую роль. В гостях у Завьяловой имелось немало матерей с дочками, которым пришла пора составить партию. И когда со мной знакомились в оранжерее, мне предлагали танец с претенденткой.
Я, конечно, мог отказаться, изображая нелюдимого сыча, но у меня вторая молодость, партнерши по танцам выглядели неплохо, почему бы и не провести немного времени в их компании? Тем более что мне нужно самому выстраивать собственные связи.
Матримониальные планы мамочек, разумеется, меня не удивляют, но и отвергать их дочерей я не видел смысла. Этот прием станет отправной точкой моего пребывания в обществе московского дворянства. Так к чему на ровном месте плодить недоброжелателей — их потом очень хлопотно хоронить.
Так что, вернувшись в оранжерею, я тут же направился к девушке, которая должна была стать первой в моем списке танцев на сегодня.
Евгения Андреевна как раз начала речь о том, как она счастлива приветствовать столько прекрасных гостей в своем доме. Я прошелся взглядом по фигуре хозяйки приема. Завьялова была чертовски хороша, умела себя правильно подать, вызывая естественный интерес у мужчин и добиваясь поддержки и понимания у женщин. И мне даже было немного жаль, что ее супруг пропадает по поручениям Министерства иностранных дел. Хотя, разумеется, я допускал, что у Евгении Андреевны имеется друг сердца, который скрашивает ей вечера.
Но относились к ней здесь действительно хорошо, это чувствовалось. И мне, как человеку, который никогда не обладал подобной харизмой, это импонировало. Мой метод все же опирался на силу и давление. Я мог заставить людей действовать так, как мне требовалось, но это было бы принуждение.
А вот за такими умелыми профессионалами своего дела, как Евгения Андреевна, толпа пойдет совершенно добровольно. И, разумеется, эффективность этой толпы будет выше, чем если бы я этих людей принуждал.
— Позвольте представиться, госпожа, — произнес я, отвешивая традиционный поклон первой своей патрнерше на этом приеме. — Моров Иван Владимирович.
Девушка в сиреневом чуть свободном платье мило улыбнулась, демонстрируя ямочки на щеках, и, чуть покраснев, ответила:
— Рада с вами познакомиться, Иван Владимирович, — она протянула мне руку для поцелуя, что я и сделал, изображая прикосновение губами.