Автор
В Москве уютно расположился особняк рода Моровых, где Иван Владимирович Моров наслаждается первым настоящим морозом зимы, наблюдая за снежными хлопьями со своего теремного окна. Улицы покрыты пеленой, а шум города растворяется в грохоте тракторов коммуналки, пытающейся справиться с непростым и первобытным природным феноменом....
По сложности подготовленный ритуал ничуть не уступал тому, что я провел в госпитале. Вот только у этого были и правильные ингредиенты, и все элементы направлены лишь в магию смерти.
Я собирался заглянуть не только в поверхностную память, а черпать до самых возможных глубин. При обычном применении чар такого уровня от телесной оболочки остается только прах. Высшая магия смерти, если говорить местной терминологией.
— Готово, я приступаю, — объявил я, запуская ритуал.
Фиолетовый огонь поднялся от пола, взмыл к потолку.
А я обернулся к кубу меда, стоящему в центре сложного рисунка.
— Твое имя? — спросил я.
— Войцех Шкупка, — раздался сильный мужской голос, тут же отразившийся эхом от стен.
Я бросил взгляд на Легостаеву.
Полагаю, она ожидала, что я стану избавлять останки от меда, чтобы заставить его говорить.
— Ты знаешь, кто я?
— Моров Иван Владимирович, — ответил голос мертвеца. — Русский дворянин.
Еще одна особенность моего ритуала — остатки личности и минимальная способность к выстраиванию коммуникаций. Это не обычный мертвец, с которым нужно разговаривать либо в формате «да» или «нет».
Разумеется, я подозревал, что Шкупка — всего лишь исполнитель. Возможно, инициативный, подошедший к заказу со всей душой на фоне русофобии, которой страдали многие его соплеменники. Однако в то, что новатор устроил всю интригу самостоятельно, мне не верилось.
Да и алый шторм, поглотивший служанку, тоже намекал, что здесь не все так гладко.
"Слишком серьезный отпечаток накладывает на чародея эта школа. Многие адепты постепенно теряют рассудок, а каким ты будешь изобретателем, если ты сумасшедший? Однако Войцех Шкупка заработал свою репутацию еще в те времена, когда был жив мой отец.
