Автор
В Москве уютно расположился особняк рода Моровых, где Иван Владимирович Моров наслаждается первым настоящим морозом зимы, наблюдая за снежными хлопьями со своего теремного окна. Улицы покрыты пеленой, а шум города растворяется в грохоте тракторов коммуналки, пытающейся справиться с непростым и первобытным природным феноменом....
Я достал телефон из кармана брюк и набрал номер.
— Я закончил.
— Я тоже, дорогой племянник, — ответил мне «Косарь», сейчас орудовавший южнее. — Жди в гости.
— Договорились, — произнес я, прежде чем положить трубку.
Из куска мундира гетмана я телекинезом соорудил мешок, в который по моему жесту закатилась отсеченная голова. Я поднял свою ношу уже собственной рукой и двинулся в сторону назначенного места встречи.
Мои дела в Польше еще не закончились. И Василий Владимирович мне в них поможет.
Глава 22
Московский особняк дворянского рода Герасимовых.
— Отец, это правда? — набравшись смелости, спросила Мирослава Анатольевна.
Глава рода Герасимовых поднял бровь, продолжая есть.
— Что именно, родная моя? — уточнил он.
— В академии отменены занятия Ивана Владимировича, — пояснила девушка. — Екатерина Вячеславовна сказала, он в Польше.
Анатолий Никодимович вытер рот салфеткой, задумчиво разглядывая дочь.
В ее глазах застыла тревога. И несмотря на то, что сама по себе эта реакция была достаточно негативной, однако сам факт того, что Мирослава переживает за Морова, главу рода Герасимовых обрадовал.
Он прекрасно знал, как после открытия академии практически тут же отступились Большаковы. А уж Кристину Гордеевну едва не сватали Ивану Владимировичу всем высшим светом.
Мирослава же ни в какую не желала сближаться с Моровым. Да, они встретились разок, и то для этого пришлось на дочь давить да требовать с самого Ивана Владимировича возврат долга за услугу.
Слуги все слышат, и о разговорах с подружками, которые у Мирославы Анатольевны все же имелись, главе рода докладывали. Стенографировали диалоги и передавали отцу. Как иначе контролировать свою бедовую дочурку?
— А почему тебя это так волнует? — спросил Анатолий Никодимович. — Тебе же вроде не было до него никакого дела.
Мирослава Анатольевна тут же вскинулась, отбросив приборы.
— Он мой друг! Я за него волнуюсь! — решительно заявила девушка.
— Друг, значит, — усмехнулся Анатолий Никодимович, прежде чем сделать глоток томатного сока из высокого бокала. — Да будет тебе известно, что Иван Владимирович попал под обстрел польской артиллерии.
— Что?! — воскликнула девушка, закрыв рот ладошками.
Отец взглянул на нее чуть пристальнее и вновь усмехнулся.
— Сейчас идет совместная операция нашей армии и некоторых дворянских родов, — сообщил Анатолий Никодимович.
