Автор
Ника Солнцева ступила на старое деревянное крыльцо Елкино. Полдень, город словно затянуло сладким мраком, а улицы казались зеркалом печали местных жителей. Лев Мефодьевич был просто замечательным человеком — до самой смерти, проводившей его на пике в постели.
Он клевый!
Альберт пучит желтые шары и изображает из себя святого великомученика.
«Может, я пока в чулане поживу?» — уязвленно гавкает.
«Да щас. Я тут один вывозить должен?»
«Су-ка…»
Отворачивается к стене, обиженно взмахнув помпоном, а я, с опаской посмотрев на Нику, иду на кухню. Не девка, а петарда. Сову незнакомую переодела. Надо же!..
Я в шоке.
Врубив подсветку, проверяю размороженное мясо в тазике и недовольно смотрю на объемный пакет на столе.
— Это что еще такое? — приоткрываю белый целлофан.
— А… Это я за продуктами съездила, — поднимает взгляд от мобильного телефона и улыбается.
Мрачно наблюдаю за тем, как она неохотно поднимается и подходит ко мне. Выкладывает на стол ветчину, банку с зеленым горошком, яйца, картофель, морковь и свежие огурцы.
— А это зачем?
— В оливье.
— Кто ж его со свежими огурцами делает?
— А с какими надо?
— С солеными… — достаю из холодильника стеклянную банку и тоже ставлю на стол.
— Вот еще! Отстой полный, — фыркает и облизывает губы.
Я за поддержкой обращаюсь к Альберту, но он так и продолжает громко сопеть и смотреть в стену.
Обиделся.
— Что значит отстой? — начинаю спорить. — Классический советский рецепт оливье как раз с солеными огурцами. Свежих в Советском Союзе зимой просто не было.
— Советский Союз? Вам виднее, — закатывает глаза, коза. — Меня тогда еще не было!
— При чем тут…
Осаживаюсь, понимая, что начинаю злиться.
Девчонка-то хорошая. И лекарства привезла, и ухаживала за мной, пока в отключке был. Пусть делает как хочет.
Ника берет разделочную доску и нож. Садится напротив и сосредоточенно вскрывает палку колбасы. Аккуратистка она. Сразу видно — медик.
Я, попивая воду, отмечаю, что у нее красивые ровные пальцы без уже привычного пластмассового маникюра. Как так? Просто ухоженные розовые ноготочки. Даже без лака. Я таких сто лет не видел.
Вспоминаю вчерашний вечер.
"Какой идиот сказал ей, что она фригидная? В моих руках она загоралась и вспыхивала как спичка!.. Правда, я потом полночи думал о том, сколько же ей лет?.. Приехала сюда за рулем — значит, должно быть больше восемнадцати. Хоть это радует.
Вышел до машины, чтобы найти документы Ники. Вместо этого под сидением отыскал свою барсетку.
Зачем она ее забрала?..
Надо бы выяснить.
Но сначала решим другой вопрос. Животрепещущий в моих штанах. Иначе я в душ бегать замахаюсь.
