Автор
Ника Солнцева ступила на старое деревянное крыльцо Елкино. Полдень, город словно затянуло сладким мраком, а улицы казались зеркалом печали местных жителей. Лев Мефодьевич был просто замечательным человеком — до самой смерти, проводившей его на пике в постели.
Мэр расценивает это соответствующе и принимает незамедлительные административные меры — вводит в меня два пальца, продолжая ритмично терзать чувствительный клитор.
Его ладонь утопает во влаге.
— А-ах… — пытаюсь цепляться ногтями за мышцы на его спине.
Тело взрывает такой космической силой, что голова отлетает. Я кричу, цепляюсь ногтями за бугристые мышцы на крепкой спине, одновременно пытаюсь оттолкнуть Костю и тут же обнимаю. Мысли — калейдоскопом, чувства — вихрем, дыхание — стоп-краном. Все вниз живота сваливается и расцветает там, будто яркие красные маки на снегу.
Костя продолжает поглаживать сокращающуюся плоть и облизывать мою грудь. Мычит от удовольствия. Упирающийся в ногу бугор тоже становится влажным. Пугаюсь, что это все от меня и привстаю, опершись на локти.
Джинсовая ткань потемнела кляксами.
— Пиздец, — шумно дышит.
Он тоже кончил?.. Просто оттого, что это сделала я?
Смотрю на это произведение искусства и шепчу: — Не такое уж я и бревно, получается…
Глава 14. Не старый, а... винтажный
— Какое еще бревно? — хмурится Костя.
— Никто не сказал… — смущаюсь, возвращая красные медицинские кресты на маленькие соски.
Пытаюсь вырваться из огромных лап, но мэр не дает. Сильный такой, хоть и расслаблен.
— Давай немного полежим, Ника… — просит умиротворенно и крепко меня обнимает.
Аккуратно разместив голову на его плече, привыкаю. К обстановке, к нему рядом, к себе такой послушной.
Тут же злюсь.
А может, и не надо привыкать? Ни к чему это?
— Все-таки боишься меня?.
— Вот еще, — задиристо. — Я никого и ничего не боюсь.
Кроме секса…
— Зажатая вся, — хрипит мне на ухо, кусая мочку. — Хоть к Владимиру Владимировичу беги. За «Томом и Джерри». Ты после него меня вчера мандаринами кормила. По дольке в рот засовывала. Помнишь?..
Костя смеется и упирается подбородком в мой висок, а я пыхчу недовольно.
— А… Кстати… Ну… Откуда у тебя сова?
То, как во мне проснулась раскрепощенная львица, я смутно припоминаю, но настоящая леди должна сделать вид, что не было такого.
— В лесу нашел…
— Ого.
— У Альберта крыло было подбито, один он просто не смог бы выжить.
— Боже… Как жаль! Хорошо, что он тебя встретил.
И я тоже…
Подняв лицо, веду ладонью по небритой щеке.
«Морозное» дыхание становится частым и сбивчивым. Пальцы, гуляющие туда-сюда по моей ноге, предательски дрожат.
— Я тебя хочу, — Костя хрипит и трется об меня раскаленным пахом.
