В глухой снежной зимней деревне Вишняковке, каждый дом кажется замшелым и заброшенным. Группа военных прячется за крайним домом, словно заслоняясь невидимыми врагами. Здесь стены изнутри заполнились густой мховой и раздавались странные шорохи - будто тайное движение пронизывает снежную мертвенность деревенской окольцовки....
Настя зашевелилась, повернула голову, сделала попытку улыбнуться. Живая, вот же паршивка! Груз свалился с души.
– Гранату, – крикнул Шубин.
Асташкин выудил из подсумка «колотушку», сунул командиру.
– Ещё одна осталась, товарищ лейтенант.
– Да черт с ними, должно хватить."
"Он бросился вперёд, достиг проёма, бросил гранату внутрь – от нашего стола вашему! Прижался к стене, она вздрогнула. Мельком глянул на девушку, она сидела на полу, спокойно смотрела перед собой, ковыряла в ухе. Шубин что-то почувствовал, а может ему показалось.
Немцы ушли отсюда. В дальней части зала сквозь пелену угадывался коридор. Что там? Кухня. Склады. Не выйдут, гады, все равно в тупик упрутся.
Асташкин обогнал командира, бросил в коридор последнюю гранату. Вот и умница! Едва рассеялся дым Шубин оттолкнул подчинённого и первым пошёл в атаку.
В былые времена здесь находилась кухня. И в годы советской власти служители самого важного из искусств тоже готовили еду. Стояла плита, шкафчики с обросшей грязью, посуда, какие-то столы, разделочная тумба.
– Герр Прайслер, сдавайтесь! Вы проиграли.
Не бывает зверя страшнее загнанного. Показалось перекошенное лицо немецкого офицера. Патроны в автомате закончились, он бил навскидку из служебного «Вальтера». Пуля свистнула в угрожающей близости. Разведчики присели. Кончились патроны в обойме. Майор присел, быстро её поменял, снова открыл огонь.
И вдруг откуда-то справа, из-за шкафов, простучала очередь. Немец отшатнулся, присел. Это было неожиданно. Кто там ещё? Настя находилась в коридоре.
