В глухой снежной зимней деревне Вишняковке, каждый дом кажется замшелым и заброшенным. Группа военных прячется за крайним домом, словно заслоняясь невидимыми врагами. Здесь стены изнутри заполнились густой мховой и раздавались странные шорохи - будто тайное движение пронизывает снежную мертвенность деревенской окольцовки....
Немцы использовали все возможности для прорыва к Москве. Их планы потерпели неудачу. И война переходит в новый этап.
Дивизия генерала Смирнова после тяжёлых боёв получила небольшое подкрепление. Два дивизиона штурмовых орудий, несколько свежих пехотных рот, набранных из ополченцев, тех кого не взяли в строй в первую волну мобилизации. Люди были не обучены, навыки обретали походу боёв, если выживали.
Совместный контрудар силами 2-ой Московской и 331-ой дивизий не достиг намеченной цели. Немцы утратили наступательный порыв, но всё ещё были сильны.
Небо затянуло плотная хмарь, часто сыпал снег, вихрилось позёмка. Налетали шквалистые ветра, злобствовал буран, заметая возведённые на скорую руку укрепления. Дороги утонули в сугробах.
– Присаживайся, лейтенант. Будьте как дома, – майор Фёдоров кивнул на колченогий табурет.
В избе было жарко. Майор раскраснелся, расстегнул верхние пуговицы кителя. У печи возился веснушчатый ординарец, утрамбовывал в топку берёзовые поленья.
– Васильков, прекращай, – взмолился Фёдоров. – Дышать уже нечем, а ты всё жаришь. Воистину, заставь дурака богу молиться… Уйди! И чтобы в ближайший час я тебя не видел.
Боец смутился, оставил в покое печку и вышел.
Глеб осторожно присел. На двух других табуретах комполка разложил карту.
– Знакомая территория, лейтенант?
– Наизусть, товарищ майор."
"– Уверен, что нет, – Фёдоров усмехнулся в жёсткие, прокуренные усы, вооружился карандашом. – Тебе предстоит глубокий рейд туда, где ты ещё не был. Понимаю, что люди устали, но выбора нет. Велика Россия, а толковых ребят днём с огнём не сыщешь, – комполка смущённо кашлянул.
