Полагал, ты захочешь повесить на свою грудь новый орден.
— Я же говорил, что не страдаю звездностью.
— Повезло тебе с куратором. Хитрый попался, — княжич хлопнул меня по плечу и добавил, — Но я все же рад, что ты не смог стать для моей сестры тем самым особенным парнем.
— Почему же? — удивился я.
— Я хочу для нее спокойной жизни. С тобой же никогда не будет просто.
— Увы, — я развел руки в стороны.
— Зато мы можем стать друзьями.
— Что же, мне подходит.
— Мы расскажем остальным про твоего куратора?
— Да, — решительно заявил я. — Не хочу секретов от друзей.
— Отлично, — довольно произнес Шереметьев и хлопнул меня по плечу. — Тогда идем
Никон ждал меня у ворот комплекса, сидя в машине. При моем появлении выглянул наружу и махнул рукой.
Я поставил мотоцикл на подножку и подошел к автомобилю с номерами Синода. В салоне было прохладно, но жрец все равно казался разгоряченным и промокнул платком испарину со лба.
— Здравы будьте, княжич, — улыбнулся куратор. — Выглядите хорошо.
— И вы, — солгал я, чтобы разрядить обстановку. — Не ожидал, что приедете лично.
— Не хотел доверять наши дела кому-то постороннему, — пояснил мужчина и покосился на опущенную перегородку, между нами и водителем.
— Полагаете, что игра стоит свеч?
— Уверен, — кивнул жрец.
Он вынул из своей знаменитой кожаной папки такую же по размеру, но картонную без надписей, лишь обернутую бечевкой и запечатанную сургучом.
— Тут вся информация, которая нам известна. Я скопировал все, что было. Возможно не все вам пригодиться, но я решил не экономить бумагу.
— Все риски вы берете на себя, — напомнил мужчина.
— Синод официально не доверил вам это дело и не курирует его исполнение. Когда вы все завершите, то можно будет заявить, что…
— Победителей не судят, — продолжил я. — Я все понимаю.
— Я хотел уточнить, все ли у вас в порядке с князем Морозовым? — осторожно осведомился Никон. — Простите, что спрашиваю. Это не мое дело.
— Именно, — строго оборвал я собеседника. — Мои семейные проблемы не касаются Синода.
— Я интересуюсь не как официальный представитель Синода. А как ваш друг, Михаил Владимирович. Очень надеюсь, что могу так называться.
— Дорогой Никон, — я потер лоб, — скажу только вам, чтобы избежать недоразумений. Между мной и братом есть небольшое напряжение. Прошу вести наши общие дела без его вмешательства.
— Само собой разумеется, — тут же кивнул синодник.