Так и Еврорейх – чтобы было пушечное мясо, сдохнуть вместо нас за наш интерес, иначе все эти жабоеды нужны нам лишь как рабы! Хорошие, старательные рабы, низшие особи, в которых нет ни капли арийской крови!
– Ну вот, уже почти хорошо – а теперь еще раз хайль, да чтобы стены тряслись! Отлично – теперь почти на людей похожи! Дозволяю сесть!
Сразу полегчало, и настроение поднялось. В конце концов, самое неприятное – это будущий гнев и удивление фюрера: «Как, вы не принесли мне победы?» Так ведь и безусловным поражением это тоже не назвать – и было бы хуже с репутацией победителя получить приказ ловить Полярного Змея! «А я еще не готов – число моих жертвенных барашков явно не дотягивает до ста тысяч! Хотя, может быть, генерала Достлера спросить – а вдруг он такой же, как я? Не только раненых, чтобы не везти и не лечить – но и вполне здоровых пленных расстреливал сотнями по любому поводу, и говорят, что в России он делал то же самое. А вдруг и такие жертвы подойдут – думаю, рейхсфюрер не откажется выделить мне недостающее число пленных? Чтобы их убили перед курганом, на вершине которого буду стоять я, великий и непобедимый, будущий Вождь германской нации – как Аттила полторы тысячи лет назад! А когда я обрету Силу – бойтесь тогда все – и янки, и русские, и этот псих в Берлине! Потому что у великого народа может быть лишь один Вождь!
Ну а флот – что флот? Не всё еще потеряно. Если реквизировать «Имперо» у макаронников и «Страсбург» у лягушатников, а также все их крейсера и эсминцы, посадить на них германские экипажи. «Цеппелин» заменить – у макаронников строится авианосец «Аквила», почти уже готов, в отличие от французского «Жоффра», который пока лишь груда железа на стапеле. Итого выходит, через полгода, пять линкоров (отремонтированный «Фридрих», «Шарнгорст», «Страсбург», «Рома», «Имперо»), один авианосец, семь тяжелых крейсеров (французы, четыре тип «Сюффрен», два тип «Турвиль», итальянский «Гориция»), два легких крейсера у французов («Гарисольер» и «Жан-де-Винн»), еще у итальянцев – надо посмотреть, сколько у них в строю – и свыше тридцати эсминцев, считая французские лидеры, которые не слабее «нарвиков». Корабли есть, дело лишь за экипажами (тот оберст из пехоты может заткнуться – подумаешь, всего лишь дивизию сформировать!). Поскольку доверять союзникам категорически нельзя. Особенно итальянцам, они уже на грани бунта, отчего-то убежденные, что я сознательно подставил их под расстрел (вообще-то это так и есть, ну отчего вы не сдохли, прихватив с собой всю американскую эскадру?).