После немцы поднялись в контратаку, но у нас еще были патроны, мы хорошо дали им прикурить! Я тогда, кажется, убил троих. Потом мы перебрасывались с гуннами гранатами через ту самую стену, они были с той стороны всего в нескольких шагах, мы слышали их команды и крик. И по нам стрелял этот чертов танк, с фланга, вдоль всей позиции – хорошо, что у него была пушка не крупнее нашей шестифунтовки[38], так что еще можно было терпеть."
"Затем мне показалось, к немцам пришла подмога, мы слышали за стеной топот множества ног и голоса, совсем не похожие на лающие немецкие команды. Мы даже подумали, что это наконец появились французы, нам на помощь – но в ответ на наш крик снова полетели гранаты. Там явно готовились к атаке – и стена не была преградой для подготовленного солдата, подобные ей мы одолевали на тренировках за секунды, когда один становится уступом, подставляя спину, или двое подсаживают третьего. Нас осталось едва три или четыре десятка боеспособных, сейчас немцы захлестнут нас, задавят числом – а у меня последний магазин к «стэну», и одна граната, у других примерно то же самое. Джиу-джитсу? Да вы что, сэр, против множества вооруженных солдат, тут лишь скорее поднимать руки, пока не застрелили – но мы знали, что гунны нас, коммандос, в плен не берут! Был бы я из морской пехоты, имел бы неплохой шанс дожить до репатриации, уже скорой, ведь немцы проиграли войну – но меня, скорее всего, просто расстреляют, быстро и без мучений. Может, сделать, как русские – я слышал, они последней гранатой взрывали и себя, и обступивших их джерри? Или все же надеяться, что не все там фанатичные наци, есть и те, кто испытывает к нам уважение, как солдат к солдату?
И тут Фредди Буровский бросился к стене с гранатой в руке, крича что-то непонятное, но очень злое. Я слышал, что он был русский – его отец сражался против большевиков в ту войну, а после остался в Британии. Он был рядовым, даже не сержантом – но отчего-то я поспешил за ним и тоже швырнул свою гранату через стену, и еще кто-то последовал нашему примеру. За стеной рвануло, там истошно заорали, затем к нам прилетела немецкая граната с длинной деревянной ручкой, но Фредди метнулся к ней, как теннисист за мячом, схватил и перебросил обратно с диким криком: «Polundra! Pomirat, tak s muzikoj, suki!» Там снова заорали, раздался лай немецких команд, и поверх стены обрушился целый шквал огня из нескольких пулеметов – будто джерри сами ждали нашей контратаки и боялись ее. А после что-то ударило меня в голову – и темнота.
Когда я пришел в себя, то был уверен, что нахожусь в плену, и вспоминал слова: «Могу сообщить вам лишь имя, номер части, остальное будет нарушением воинского долга». Но повернув голову, увидел, что лежу в том же каменном сарае у стены, а вокруг наши.