Из правого мотора потянулся дым, огня пока не было видно.
– Простите, ваше святейшество, – сказал капитан. – Через пять минут мы сгорим, как на костре. Если не сядем. Немцам и британцам легче, у них баки с резиной и наддувом негорючим газом. А у нас только дерево и бензин. Будем садиться на воду, или попробуем повернуть? Италия еще рядом!
– Поворачивайте! – приказал папа. – И я надеюсь, добрые христиане нам помогут!
Самолет стал разворачиваться, скользя на крыло. Капитан Тариго, командир эскадрильи, был хорошим пилотом, он сумел развернуть горящий торпедоносец на обратный курс, маневрируя так, чтобы огонь отдувало от баков. Но дым становился гуще, отпущенные минуты уходили. А немец продолжал стрелять. Радист вдруг обвис на ремнях, весь в крови.
– Что я должен делать? – спросил Папа. – Могу я чем-то помочь?
– Сидите, – коротко бросил капитан. – У Марио лучше получится. Немцы выше нас, из гондолы их все равно не достать.
В кабине появился второй пилот. Отвязал тело радиста и сдвинул туда, где раньше сидел Папа. И начал стрелять из пулемета.
– У нас хвост пробило, и в стабилизаторе дырки, – сообщил он. – Однако тяги все целые. Командир, здесь патронов осталось едва сотня, еще пара атак – и придется переносить боеприпасы с нижней точки.
– Наши идут! – крикнул капитан. – Смотрите!"
"Никогда Папа не забудет эту картину – Небесную эскадрилью, летящую на смерть! И немцы метнулись в стороны! А затем снова набросились на героев, как ястребы на стаю голубей – как будет изображено на росписи, через пять лет украсившей восстановленные покои Папского дворца. И падали один за другим небесные рыцари, отвлекшие врагов на себя. Берег был уже близко, хорошо виден, с небольшой уже высоты! Но два немца зашли сзади – и самолет снова задрожал от попаданий. Прямо в кабине брызнуло обломками, запахло гарью, Марио вдруг захрипел и замолк – увидев, что пулемет не стреляет, «мессы» подошли совсем близко. В хвосте уже было пламя, и из правого мотора било огнем, в кабине чувствовался жар. И тут немцы отвернули, непонятно из-за чего, и исчезли вдали. Когда еще одна их атака стала бы смертельной.
Дальнейшее Папа помнил смутно. Сильный удар о воду, затем они вдвоем с капитаном оказываются на крыле, спускают на воду надувную лодку. «Савой» был морским самолетом, резиновая шлюпка входила в штатный комплект, и – вот чудо! – не получила повреждений. Они гребут к берегу, оказавшемуся ближе чем в километре, выбираются наконец на песок. И оказываются под нацеленными стволами немецкого патруля.
В немецкую комендатуру, кроме Папы и капитана, привезли еще шестерых из экипажей Небесной эскадрильи, кому посчастливилось доплыть до берега.