А значит, надо вступать в бой лишь тогда, когда абсолютно уверен в победе – и сразу удирать, прежде чем враг ударит в ответ! Еще он был искренне убежден, после всех почестей, что он, национальный герой Германии – ее бесценное достояние, и сохранение его жизни является не только его личной, но и общегерманской ценностью! А значит, умирать должны другие, а он вытянул счастливый билет, роль вечного победителя. Благородный рыцарь с вершины горы наблюдает, как внизу гибнут презренные кнехты. И вступит в битву не раньше, чем представится случай лично убить уже измотанного, израненного врага!
«Кнехтами» сегодня была эскадрилья Рогова. Поскольку Хартман, получив за пленение папы майорский чин и Мечи к Рыцарскому кресту, казалось, вернул себе доверие начальства, утраченное после того конфуза у Гавра. И Эрих быстро научился при несогласии оборачивать дело так, что все начинало пахнуть изменой и трусостью – в чем с ним всегда был согласен кригс-комиссар. Так что этому прусскому выскочке барону предстояло долго и дорого расплачиваться за прежнее высокомерие! А он, Хартман, уж постарается, чтобы этот неудачник, все еще обер-лейтенант, так и не получил погоны гауптмана! Ну, если только тот смирит гордость и каяться придет – тогда Эрих, может быть, и подумает! Если барон жив останется – кому-то побеждать, а кому-то и умирать, обеспечивая победы!
Сейчас Рогову приходилось туго. Хотя поначалу их был полный, пополненный состав, двенадцать против десяти русских – но эти новые «Яки» были поразительно верткими и быстрыми, так что бой шел как минимум на равных. А Хартман наблюдал с высоты, во главе целой эскадрильи, играющей роль его эскорта. Однако надо бы и о своем счете подумать – ну вот, удобный момент. Хорридо!
И черт знает откуда взялась еще одна эскадрилья русских, свежая, не уставшая, с полным боекомплектом! К своему ужасу, Эрих оказался в самой гуще воздушной «собачьей свалки». Едва удалось вырваться и вывести своих – восемь из двенадцати! Русские же набросились на Рогова, в эфире были вопли и брань, первая эскадрилья погибала в неравном бою – спасшись от полного истребления лишь тем, что русские переключили внимание на подошедшие бомбардировщики. Надо было сразу уходить домой, оправдавшись, что горючее на исходе – нет, захотелось все же прибавить счет, будто нельзя было просто заявить о сбитых, кто бы проверил? Соблазнился, что на этот раз никаких неожиданностей быть не должно – внимательно оглядел небо вокруг и всем приказал смотреть. Сейчас завалим двух-трех русских, и с чистой совестью на базу!"
"Сбить удалось лишь одного.