В дни опасных времён молились люди над кровавым светом луны. Группа из усталых людей вышла из развалин окраины, направляясь к тихо струящейся реке Евфрат. Майор Джамали шёл последним, автомат на плече как змея - готовый к быстрой атаке.
Оставив его, четверка надзирателей накинулась на Лялькина, принявшись от души дубасить его тяжелыми, но не оставляющими следов резиновыми дубинками. Как только и второй пленник замер без сознания, комиссар приказал:
– Хватит рукоприкладства, развести туши этих свиней по местам и займемся ими по правилам науки и техники.
Приказание тут же было выполнено, Христофорова подвесили к дыбе, а Кирилла поместили в глухой деревянный ящик с клеткой, в котором противно повизгивали три голодные крысы…
– Господин полковник, я вижу, вы уже пришли в себя.
– Твари продажные, суки. – Позабыв о собственной боли, Христофоров с ненавистью чехвостил тех, кто продал ЦРУ информацию о нем и Кирилле, да и не только о них. Враг затаился где-то в глубине чекистского ведомства, набивая мошну иудиными сребрениками.
– Выдающиеся ученые-медики доказали, что работа головного мозга целиком зависит от скорости циркуляции крови, – с этими словами Малик встал из-за стола и медленно подошел к подвешенному на рамочное колесо пленнику, переводчик следовал за ним.
Комиссар сегодня был явно в хорошем расположении духа, он вновь улыбнулся и, подняв вверх правую руку, громко щелкнул пальцами.
Невыносимая боль пронзила полковника от позвоночного столба до кончиков пальцев, казалось, даже волосы на голове натянулись, отрывая кожу от черепа.
– Ну, как, господин Христофоров, быстрее думать еще не стали? – скаля зубы, поинтересовался Малик. При этом его взгляд оставался серьезно-оценивающим, он, как ученый-практик, изучал самым внимательным образом попавшийся ему редкий экземпляр. Малику очень хотелось узнать его устройство, раз над ним по непонятной причине так дрожит американец.
– Еще, – кивнул комиссар. Колесо еще немного провернулось, по лицу полковника покатились капли пота, в глазах поплыл кровавый туман. Боль разрывала тело Владимира, но он по-прежнему молчал, сцепив зубы.
