В дни опасных времён молились люди над кровавым светом луны. Группа из усталых людей вышла из развалин окраины, направляясь к тихо струящейся реке Евфрат. Майор Джамали шёл последним, автомат на плече как змея - готовый к быстрой атаке.
Террористы, контролирующие парадный вход, устроились в фойе со всевозможным комфортом. Из нескольких диванов, кресел и журнальных столиков они соорудили вокруг администраторской кабинки некое подобие баррикады, за которой собирались долго и мужественно сражаться, совершенно выпустив из головы тот факт, что достаточно всего одного выстрела из гранатомета (что будет обязательно сделано при штурме), и от этой баррикады останется куча полыхающего мусора.
Тем не менее боевики, засев за укрытием, упорно ждали фронтального наступления, а потому атаки с тыла никак не ожидали.
Удар пришелся на позвоночник, чуть ниже лопаток. Раздался хруст, как будто сломали толстую сухую ветку.
"Пых вытер клинок об обшивку велюрового кресла, посмотрел на агонизирующее тело и сплюнул себе под ноги:
– Квелые они какие-то, прям гитлерюгенд во время тотальной мобилизации.
– Меньше лирики, юноша, – оборвал братка Лом.
Арсенал у боевиков оказался действительно солидный – ручной пулемет «аль-кудс» (иракская копия советского РПК), к нему два диска на семьдесят пять патронов, полдюжины ручных осколочных гранат, румынский «калашников» с тремя магазинами, еще один «узи», тоже с глушителем. Ну и по мелочи: ножи, пистолеты, несколько толовых шашек и обрезки бикфордового шнура.
– И что мы со всем этим добром будем делать? – сложив оружие в одну кучку, спросил Пых.
– Торговать будем, – огрызнулся Лом. Постепенно возбуждение покидало парней, эмоции, с которыми братки бросились громить террористов, иссякли, на их место приходил трезвый расчет, который пока только на ухо шептал бывшему главстаршине: «Пока вы мочите боевиков, местные полицейские окружают здание гостиницы. Когда они пойдут на штурм, вы окажетесь крайними. А ты, Лом, пойдешь за паровоза».
Слушать такое предсказание мало кому понравится.
