Если же ему нужен был тот, кто находился в дальнем проходе, где были трое уцелевших покупателей, то он стал бы стрелять в ту сторону. Но как мы знаем, он вошел в лавку и тотчас начал стрелять в направлении ближайшего к нему прохода, а во втором проходе не пострадал никто. Отсюда можно сделать вывод, что его жертва мертва. А, значит, Мейер, он своего добился."
"— Но тут нужно учесть еще кое-что, Стив, — сказал Мейер.
— Что именно?
— Мы ведь пока не знаем, за кем он охотился, поэтому нам придется задавать самые различные вопросы близким погибших. Но, Стив, нужно помнить о…
— Да, я это знаю.
— Что?
— Среди убитых была Клер Таунсенд.
Мейер кивнул.
— Это означает, — сказал он, — что именно Клер могла быть тем человеком, за которым он охотился.
* * *Человека в костюме из индийской ткани звали Гербертом Лэндом.
Он преподавал философию в университете, расположенном на самой окраине полицейского участка. Он частенько заглядывал в магазин “Книгочей”, поскольку это было совсем рядом с университетом и там можно было отыскать подержанные издания Платона или Декарта по вполне доступным ценам. Лэнд стоял первым от входа, когда убийца ворвался в магазин и открыл огонь. Он был убит наповал.
“Герберт Лэнд… умер на месте происшествия”.
Лэнд проживал в дешевой новостройке в довольно близком пригороде под названием Сэндс-спит. Он жил здесь вместе с женой и двумя детьми. Старшему исполнилось шесть лет, младшему — три года. Вдова Герберта Лэнда, которую звали Вероникой, оказалась женщиной двадцати восьми лет. Мейер и Карелла с первого же взгляда поняли, что она ждет третьего ребенка. Она показалась им женщиной довольно заурядной внешности. Синеглазая шатенка, среднего роста, она стояла в дверях дешевой квартиры со спокойным достоинством, которое мало вязалось с залитым слезами лицом и покрасневшими от бессонной ночи глазами. Она довольно спокойным тоном спросила у них, кто они такие, потом попросила предъявить документы, стоя при этом в классической позе беременной женщины, выставив вперед огромный живот и придерживаясь руками за поясницу. Голова ее при этом была гордо запрокинута назад. Внимательно изучив их удостоверения и служебные жетоны, она коротко кивнула и пригласила их войти.
В квартире царила неожиданная тишина. Вероника Лэнд объяснила это тем, что ее мать забрала детей на несколько дней к себе. Дети пока еще не знают о том, что отец убит. Ей, естественно, придется сказать им об этом, но для этого их нужно как-то подготовить к столь ужасному известию, а пока что она и сама никак не может примириться с этим фактом.