В городе 87-го полицейского участка начинают поступать угрозы от неизвестных преступников. Когда находят мёртвого старика, расстреленного из дробовика, детектив Карелла понимает, что это не шутки. Раненый в плечо, он вынужден разобраться в сложной сети преступлений и найти опасных...
— Точно трудно сказать, но предполагают, что где-то в этом месяце.
Карелла понимающе кивнул, и в доме снова воцарилась тишина.
Мейер смущенно кашлянул.
— А не можете ли вы сказать, миссис Лэнд, в котором часу этот поезд, что отходит отсюда в восемь семнадцать, прибывает в город?
— Я думаю, что часам к девяти. Первый из семинаров, которые он там вел, начинался в половине десятого, так что он должен был успеть добраться от вокзала в центр. Да, поезд приходит примерно в девять часов.
— Он преподавал философию?
— Да, он работал на кафедре философии. Но практически он вел семинары и по философии, и по логике, и по этике, и по эстетике.
— Понятно. Миссис Лэнд, скажите, а не проявлял ваш муж… какого-либо беспокойства в последнее время. Не упоминал ли он в разговорах с вами о чем-нибудь таком, что могло бы…
— Был ли он чем-либо обеспокоен? Как это понимать “обеспокоен”? — спросила Вероника Лэнд. — Господи, конечно же, он был обеспокоен своей довольно низкой заработной платой, обеспокоен он был и тем, что нам приходится выплачивать квартирную ссуду, беспокоило его и то, что у нас на всех одна-единственная машина, да и та грозит рассыпаться окончательно в любой момент. А вы спрашиваете, беспокоило ли его что-нибудь? Я просто не понимаю, что вы подразумеваете под словом “беспокойство”?
Мейер с Кареллой быстро переглянулись. Им обоим было совершенно ясно, что напряженная обстановка в комнате может в любой момент прорваться. Вероника Лэнд держала себя в руках буквально из последних сил. Но она, заметив их смущение, тяжело вздохнула."
"— Простите, — сказала она уже совершенно другим тоном, — просто я никак не могу понять, что именно вы подразумеваете под “беспокойством”. — Она, кажется, сумела справиться с собой и сейчас в ее тоне не было и тени истерии. — Простите, — добавила она.
— Ну, видите ли… не было ли… не было ли у него каких-нибудь врагов или недоброжелателей, словом, вы понимаете, о чем я спрашиваю?
— Нет, никаких врагов у него не было.
— А среди его коллег по университету не было ли людей, с которыми он ссорился или… в общем, я и сам не знаю, что там могло быть… какие-нибудь серьезные неприятности по службе?..
— Нет, ничего такого не было.
— Не угрожал ли кто-нибудь ему?
— Нет.
— А как насчет его студентов? Не рассказывал ли он о каких-либо ссорах с ними или что-нибудь в этом роде? Не завалил ли он кого-нибудь из студентов на экзамене, да так, что человек этот затаил против него…
— Нет.
