Весна в этом году была необычайно кроткой, словно олицетворение невинности. Вместо гроз и трещiny, на город ниспосыхала она сияние свежести и жизни через каждый уголок. Но эта весна казалась подозреваемой, как юная девушка в семье благородных, скрытые под покровом невинности тайны и коварство....
— У девушки этой было просто жуткое маточное кровотечение. А кроме того, я обнаружил в крови частицы…
— Отчего она умерла?!
— Она умерла от внутреннего кровотечения. А сепсис следует рассматривать как форму его сложения.
— Ничего не понимаю. Так что же все-таки вызвало это кровотечение?
— Послушайте, Карелла, я же все время пытаюсь вам объяснить это. Дело в том, что я обнаружил частицы плаценты и…
— Плаценты?..
— По моим подсчетам, операция была проделана в субботу, в крайнем случае — в воскресенье. Девчонка, наверное, просто бесцельно бродила, пока…
— Какая операция? Скажи же наконец по-человечески, о чем это ты толкуешь, Блейни?
— Аборт, естественно, — обиженно сказал Блейни.
* * *Кто-то обязательно должен был рассказать Клингу о том, к какому выводу пришли в этот вторник все сотрудники отдела.
Кто-то должен был ему сказать, но Клинг в этот день был на похоронах.
На кладбище бабье лето казалось просто неуместным.
Нет, конечно, оно вовсе не утратило своего обаяния.
Деревья, окаймлявшие кладбищенские дорожки, сияли всеми оттенками золота и багрянца, разноцветный ковер облетевшей листвы сухо шелестел под порывами мягкого октябрьского ветерка.
Открытая могила походила на открытую рану. Трава у ее среза контрастировала с влажными блестящими на солнце комьями земли, которые наполняли окружающий воздух запахом нетронутой свежести. Могильная яма была длинной и глубокой.
