— Ну, что, Лев Иванович? Пошли в гостиницу за вещами, и провожу я вас к своей маме — там уже все приготовлено, — поднялся Фомин.
— А Крячко уже перебрался? — поинтересовался Гуров.
— Он сказал, что ему и в гостинице неплохо, — объяснил «следак».
— Тогда пошли, — согласился Лев.
Услышав это, Косарев с Фоминым удивленно переглянулись — они же собственными глазами видели, какими закадычными друзьями были Гуров и Крячко, как переживали друг за друга, а тут такое! Но никто из них даже звука не издал — сами разберутся, какая кошка между ними пробежала. Гуров и Фомин пошли в гостиницу, где Лев узнал, что Крячко, оказывается, перебрался от него в другой номер. Стараясь не показать, как же ему горько и обидно, он побросал свои вещи в сумку, а потом «следак» отвел его к своей матери. Она оказалась женщиной простой и душевной, комната небольшой, но уютной, кровать мягкой, а ужин восхитительным. Принять настоящий полноценный душ после его жалкого подобия в гостинице было вообще настоящим блаженством. Но когда Гуров остался один в комнате и лег в постель, на душе стало тоскливо. И как ни утешал себя Лев, что Стас сам виноват в их ссоре, потому что даже не захотел дослушать его, легче от этого не становилось. В том, что все равно они со Стасом помирятся — не в первый раз вот так чуть ли не насмерть ругались, он не сомневался, но все равно было так погано, что он опять довольно долго ворочался, прежде чем уснул.
Недаром говорят, что утро вечера мудренее, потому что, проведя ночь в удобной постели, проснулся Лев бодрым и по-настоящему отдохнувшим. Приводить себя в порядок в человеческих условиях было сплошным удовольствием, а идти после сытного и вкусного завтрака в управление, где его ждали пусть и не самые радостные дела, было куда приятнее, чем после невразумительного месива в пластиковой банке в гостинице. Главное же, что период самобичевания у Льва прошел, и теперь он уже не собирался так просто мириться со Стасом, он еще очень хорошо над этим подумает!
Первым, кого Гуров увидел в управлении, был Крячко, и вид он при этом имел до того жалкий, что впору было погладить его по голове и дать конфетку. И ничего удивительного в этом не было, потому что пришел Стас в управление довольно рано — что ему одному в гостинице делать, а среди своих вроде бы повеселее, — но уже застал там Косарева и Фомина, которые активно что-то обсуждали. Стас тут же подключился, стал выяснять, что произошло, и тогда они объяснили ему, чем озадачил их Гуров.