Автор
Тихий лес у Старого Тёмына становится местом встреч и приключений. Время медленно течёт, но предвкушение приходит как ожог от солнца. Таня ждёт друга за темными аллеями, а его недавние слова обещают что-то опасное и непредсказуемое. Кровь на чистой юбке вспоминает старые страхи и новые надежды, словно калейдоскоп сменяющихся ощущений....
– Здравствуйте, – сказала она, когда ей ответил женский голос, – можно попросить Максима Владимировича?
Женский голос уверил ее, что Максим Владимирович ответить не может, зато Тата может оставить сообщение, и Максим Владимирович, когда сможет…
– Спасибо, – не дослушав, поблагодарила Тата, нажала «отбой» и еще немного посидела, не открывая дверь. Ей не хотелось выходить. Потом пропела: – О, сколько их упало в эту бездну, отверстую вдали, настанет день, когда и я исчезну с поверхности земли…[1]
И полезла вон из машины.
На дорожке с одной стороны подтаяло, а с другой, наоборот, подмерзло, каблук у Таты подвернулся, и она чуть было не упала со всеми пакетами, которые тащила в обеих руках.
Когда она добралась до крыльца, дверь в дом распахнулась так, что со всего размаху ударилась о стену и начала медленно закрываться, а в проеме показалась огромная ушастая башка.
– Марш домой! – велела Тата. – Заходи обратно, ты весь дом разнесешь своим хвостом!
Ой мамочки, сказала Ляля, как хорошо, что ты приехала, вот счастье-то! Дай я тебя поцелую!
И она прыгнула на Тату.
– Ляля, у меня руки заняты! Ляля, прекрати лизаться! Дай мне поставить сумки, и мы с тобой поздороваемся!
Ляле некогда было ждать. Она радовалась, как дитя.
Должно быть, небольшой трицератопс, завидев археоптерикса на верхушке каменноугольного древовидного папоротника, подпрыгивал так же жизнерадостно и живо, и стволы доисторических деревьев так же содрогались до основания.
Пятнистая зелено-коричневая, в цвет камуфляжа американского морского пехотинца голова размером примерно с две человеческие поддевала руку хозяйки, чудовищная пасть расплывалась в счастливой улыбке, лапы, напоминавшие те самые стволы доисторических деревьев, клацали по гладким доскам веранды.
