Автор
Ночь погружала Москву в тихий, почти мертвый покой. Унылые облака несли дождь — листву и грязь. В особняке министра власти под бешеное тревожное пение толпы и шума осени царила строгая тишина, как в камере инквизитора.
Знай я об этом заранее, браслет надевать не стала бы, дома оставила. До сих пор проклинаю себя, что тогда с ними поехала — попариться мне, дурище, захотелось. Только куда с браслетом в парную? Я его сняла и в сумку положила, а как собираться начали, смотрю, браслета нет. На мужиков даже не подумала — не те люди, а вот из девок чуть душу не вытрясла, но ни одна не призналась. А это, оказывается, Светка была!
— В нем одного камня нет, ты потеряла?
— Нет, он ко мне таким уже попал.
— Что же ты на пустое место какой-нибудь камень не вставила?
— Да сказал он мне, чтобы я браслет особо не светила, — буркнула она, а потом неожиданно разозлилась: — Знаю я, что вы сейчас подумали — бандит он был.
— Татьяна! Это лирика, а я сюда по делу пришел, — поморщился Крячко. — Давай к Светке вернемся. У нее постоянные клиенты были?
— Да полно, — успокоившись, ответила она.
— Посмотри, вот такого среди них не было? — Он протянул ей фотографию мужчины.
— Ну, вы спросили! — хмыкнула она. — Сколько человек передо мной за эти годы прошло! Разве я могу всех запомнить?
Но снимок взяла и стала рассматривать.
— Гости к тебе, Василич.
Разговаривая с Татьяной, Крячко краем глаза наблюдал за охранником и видел, что по телефону тот никому не звонил, значит, оставалась…
— КТСку нажал? — ласково спросил он у охранника. — Да хозяин тебя за такое, самое малое, живым в асфальт закатает.
"Крячко достал из наплечной кобуры пистолет и демонстративно снял его с предохранителя, а потом положил на столик свое раскрытое служебное удостоверение. Тут и они появились, двое тех самых оборзевших сопляков, о которых говорил Пантелеич. Они, конечно, были на побегушках, основные деньги шли начальству, но и парни внакладе не оставались.
