Четвёртая часть приключений в волшебном Московском Лесу. Герои встречают новых магических существ и исследуют опасные места: Запретный Лес с его мистическими тайнами, Терлецкое Урочище, где царят лешаки, и Крылатские холмы с их необычными обитателями. Старые друзья помогают разгадать...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Московский Лес-4. Леса хватит на всех»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Четвёртая часть приключений в волшебном Московском Лесу. Герои встречают новых магических существ и исследуют опасные места: Запретный Лес с его мистическими тайнами, Терлецкое Урочище, где царят лешаки, и Крылатские холмы с их необычными обитателями. Старые друзья помогают разгадать...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Четвёртая часть приключений в волшебном Московском Лесу. Герои встречают новых магических существ и исследуют опасные места: Запретный Лес с его мистическими тайнами, Терлецкое Урочище, где царят лешаки, и Крылатские холмы с их необычными обитателями. Старые друзья помогают разгадать...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
И поехали уже, дел по горло!
- Куда?
- Сначала на Белорусскую. Оттуда разошлём белок, соберём общее толковище. Своим, путейцам, тоже дай знать, пусть подтягиваются. Есть, что обсудить.
[1] Это описано в первой книге цикла, «День ботаника».
XI
Московский Лес,
Ходынская улица,
Нора.
- А говорила, передохнут! – Виктор повозился на стуле, устраиваясь по удобнее, и едва не облизнулся – на столе шипела, исходя аппетитными ароматами, монументальная, на дюжину яиц, глазунья с грибами и золотистым обжаренным на сале луком. Ева водрузила её на стол прямо в чугунной сковородке, большой, как трамвайное колесо. Пёс, сидящий рядом с хозяйским стулом, шумно втянул воздух чёрным кожаным носом.
- Это ты Вернеру спасибо скажи! – Ева щедро сыпанула на сковороду мелко порезанной зеленью из плошки и вытерла руки о передник. – Он, как получил твоё послание, примчался со своего конезавода и проторчал в Норе всё время, пока мы на Манхэттене приключались! Вот и за курами твоими драгоценными ходил, словно нянька, зерно им сыпал, воду менял - делать ему больше нечего…
- Небось, не перетрудился. – сказал Виктор. Он взял вилку и подцепил кусок яичницы. – А ты, зверюга, шёл бы на улицу! Нечего тут мне клянчить, всё равно не обломится!
Пёс состроил умильную морду, прижал уши и заколотил по полу хвостом: «Ты чего, хозяин, и в мыслях не было…»
- И как же такую вкуснотищу без водки есть? Абсолютно не понимаю…[1] - сказал Хранитель норы, отправляя первую порцию в рот. Пёс, не отрываясь, следил за его манипуляциями – вдруг хозяин всё же смилостивится? Или, к примеру, уронит кусочек на пол, и тогда можно будет вылизать доски с полным на то правом?
Надежда, как известно, умирает последней.
- Тоже мне, капитан Мышлаевский… - Ева состроила строгую мину, однако извлекла из буфета хрустальный графинчик и нацедила супругу стопку. - Вот, только больше не выпрашивай!
- Не буду. – пообещал Виктор. – Я вообще трезвенник, если ты не заметила.
Он сгрёб стопку левой, «лешачиной» рукой выдохнул, опрокинул единым махом. Пёс проводил стопку взглядом, тяжко вздохнул и, опустив до самого пола хвост, поплёлся, озираясь через плечо, к двери.
На этот раз не повезло…
– Ух-х! - Виктор причмокнул, закусывая водку хлебной коркой, обмакнутой в полужидкий желток, смешанный с салом. - Анисовая?
- Она самая. Шмуль прислал. – сообщила супруга. – Утром ходила на Белорусскую, там и забрала. И вот что ещё…
Она, чуть помедлив, выложила на стол запечатанный конверт. Виктор отставил стопку в сторону и засаленным ножом с трескомраспорол плотную тёмно-коричневую бумагу.
- От Бича. – сообщил он, пробежав глазами текст. – Просит в течение суток прибыть в Останкино.
- Зачем? – женщина выпрямилась, на лице её появилось тревожное выражение.
- Не пишет.
