Утро войны. Вокруг разлились глобальные думы: устоит ли СССР под бешенными напорами немецко-фашистских полчищ? Могучий каменный порог в виде Смоленской возвышенности как будто явился, чтобы остановить гусеницы наступательных войск. В эти дни казалось, что война несет с собой накопленную энергию века и готова обрушиться всем потоком на Москву....
Жуков, вырвавшийся из ленинградского ада, полагал, что в Москве первым делом начнут его расспрашивать о всем том многотрудном, трагическом, подчас безнадежном, что пережил он, выполняя задание Ставки на берегах Невы. Но сущий ад назревал и здесь, в Москве, как почувствовал он по настроению Сталина и по свидетельству топографической карты с, немым голосом начертаний на ней красными и синими карандашами. Карандаши — слепые орудия операторов-направленцев. Но сколько под их остриями рождается для понимающих глаз ситуаций великой драмы войны! Карта была будто третьим собеседником Жукова и Сталина.
— А где, по вашему мнению, будут применены танковые и моторизованные части, которые снял Гитлер из-под Ленинграда? — после томительной паузы спросил Сталин.
— Несомненно, на московском направлении. Но, разумеется, после пополнения и ремонта материальной части, — уверенно ответил Жуков.
Еще раз взглянув на карту Западного фронта, Сталин подавил вздох и, не глядя на Жукова, произнес:"
"— Кажется, они уже действуют на этом направлении.
Минут через двадцать генерал армии Жуков уже сидел в кабинете начальника Генерального штаба маршала Шапошникова и докладывал ему обстановку, сложившуюся к 6 октября под Ленинградом.
«Командующему Резервным фронтом
Командующему Западным фронтом
Распоряжением Ставки Верховного Главнокомандования в район действий Резервного фронта командирован генерал армии тов.
