Иной раз жители сами копались в развалинах, искали тела близких, чтобы похоронить по-человечески, но это удавалось редко – большинство погибли не дома, а опознать то, что оставалось от человека, побывавшего в огне, не под силу никому.
– Господь всех разберет, – пытались утешать похоронщики.
Кто-то соглашался, кто-то просто не слышал.
Похоронные команды еще не закончили работу, а на пожарище уже появились рабочие, разбиравшие развалины. Первыми зашевелились хозяева сгоревших мастерских и складов, многие из которых жили и держали деньги в верхнем городе. Они упорно строились на старом месте, иной раз за свой счет восстанавливая внутреннюю часть стены. Ясно почему – там, под развалинами, были тайные ходы и тайные кладовые. За неимением своего товара, цены на контрабанду взлетели до небес.
Из сорока тысяч жителей нижнего города осталось в живых около двадцати пяти. Верхний город был переполнен. Жили в монастырях, ютились у горожан, даже кое-кто из знати пустил к себе погорельцев. В маленьком особнячке Рене нашли приют около пятидесяти человек. Бейсингем, навестив друга, оценил идею. Он приказал вынести со второго этажа своего дома мебель, положить на пол сенники и одеяла – там поместилось несколько сотен бездомных. После этого погорельцев приняли многие – герцог Оверхилл и тут был законодателем мод. Впрочем, толпа нуждающихся в приюте постепенно таяла. Те, кто мог уехать, уехали, а уж женщин и детей постарались услать из сгоревшего города даже те, кто решил остаться. Быстрее всех устроились ремесленники – кто-кто, а они всегда нужны. Для разбиравших развалины в нижнем городе на скорую руку выстроили бараки. Ясно было, что работы им хватит надолго – отстраиваться Трогартейну предстояло не один год.
Спасение доброй половины погорельцев приписывали бесстрашию и находчивости лорда Бейсингема. Магистрат и максимус Эрдли во всеуслышание заявляли, что он достоин ордена Солнца – высшей церковной награды за подвиги милосердия. Знать отмалчивалась – аристократы предпочитали не лезть в церковные дела, да и «религиозность» Бейсингема была им слишком хорошо известна. Церковники пришли в ужас, но тут совершенно неожиданно вмешался отец Максимилиан, настоятель монастыря Святого Ульриха, напомнив, что герцог сделал кое-что не только для паствы, но и для церкви, и очень жаль, что иерархи так мало ценят столь великую святыню… ну, и так далее. После этого вопрос был решен. Награду вручал сам епископ Лутвор, и нельзя сказать, у кого было более кислое лицо: у церковника или у награжденного генерала.