– Вы тоже…
– Правильно. Я тоже. Мы оба проиграли. И поэтому я предлагаю вам не сводить счеты. Давайте забудем все пакости, которые мы сделали друг другу, и подумаем о будущем. Потому что теперь наши интересы совпадают.
– Ну-ну… – усмехнулся Энтони. – Это на каком же направлении они совпадают?
– Ага! Заинтересовались! Тогда послушайте, как я вижу будущее Трогармарка. Бетти недолго просидит на троне. Правящая королева, знаете ли, весьма экзотическое блюдо, много его не съешь. После чего начнется долгая кровавая борьба за трон, или королем станет этот красавец и начнется такая же грызня возле трона. Что вам больше нравится, милорд?
Энтони снова взял стакан Монтазьена и принялся пить. Герцог покачал головой и налил себе еще один.
– Ничего, продолжайте, здесь целый шкаф посуды… Так вот: кто бы ни победил в этой борьбе – ни вашего, ни моего положения это не изменит. Я останусь, как я есть, а вы… надеюсь, вы понимаете, что жить в Трогармарке не сможете. Вам предстоит незавидная судьба беглеца, пугающегося каждой тени, ибо наша церковь не из тех, что исповедуют всепрощение. Между тем есть вариант, который устроил бы нас обоих, а также всех граждан Трогармарка, от генерала до последнего мужика. Если уж на трон должен сесть кто-то из лордов, то почему бы королем не стать вам, милорд?
– Это я уже слышал! – усмехнулся Бейсингем. – И даже поверил.
– Да, но тогда у меня не было в этом настоящего интереса. А теперь он есть. Ведь блистательного младенца не будет, значит, можно подумать и о себе. Мы низложим Бетти – слишком много чести для нее быть королевой. Не думаю, что кто-то станет особо цепляться и за Себастьяна. Если мы объявим королем вас, все – и знать, и народ – примут это с воплями восторга. А наших козликов я утихомирю, это я вам обещаю.
– А что с этого будете иметь вы? – разглядывая вино на свет, отстраненно поинтересовался Энтони.
– Вы сделаете меня первым министром. А еще… Бетти мне никто – полагаю, вам это известно. Но у меня есть и родная дочь, которую я люблю и которой горжусь. Она не так красива, как Элизабет, зато куда умнее, аристократка до мозга костей и будет великолепной королевой. И она – ваша невеста, Энтони! Если я буду первым министром, а моя дочь – королевой, меня это устроит…
– Почему я должен вам верить? – все так же не глядя на Монтазьена, спросил Бейсингем.
– Вы ведь военный, милорд. Я никогда не считал, что военные глупы, наоборот. Подумайте, просчитайте варианты, и вы поймете, что это наилучший выход для нас обоих.
Бейсингем краем глаза посмотрел на Себастьяна. Брат короля лежал головой ни столе и, казалось, спал.