Он вышел на середину, оглядел строй, быстро взглянул на стоящих отдельно офицеров гарнизона и словно бы случайно расположившихся рядом ополченцев.
– Солдаты! – он говорил негромко, но в тишине ночного города затаившие дыхание ветераны слышали каждое слово. – Вы уже знаете, что богословский спор решен, и уже принесли недостающую присягу. Пришла пора узнать и остальное. Те, кто начинал этот спор, во главе с королевой Элизабет, отлучены от церкви как еретики, враги Господа и поклонники дьявола.
По рядам стражников прошел гул. Офицеры насторожились.
– Я сам, – Энтони чуть возвысил голос, перекрывая шум, – сам тому свидетелем. Я видел их мистерии перед статуей козла – то, чем они сейчас занимаются в Аркенайне, проклятом месте, средоточии колдовства. Я должен был стать жертвой дьяволу и лишь чудом вырвался оттуда. Надеюсь, мне вы верите?
– Верим, – послышалось несколько голосов, но большинство солдат молчали.
– Я понимаю, то, что вы услышали, чудовищно. Но это так. Поклонники дьявола захватили власть в Трогармарке, оттеснив от трона законного короля. Где это видано – чтобы женщина носила корону и правила государством? Где это видано – приносить присягу без имени Господа?
Теперь тишина была такая, что если закрыть глаза, то могло показаться, что во дворе находится один Бейсингем.
– Согласно кодексу Трогара, – продолжал он, – отлученные от Церкви не могут занимать государственных должностей. Вы все свободны от присяги королеве Элизабет, выступившей против Господа. А сейчас вам предстоит принести присягу новому королю Трогармарка, законному королю – Его Величеству Себастьяну. Я присягну первым.
Он опустился на одно колено перед Себастьяном и принялся произносить с детства знакомые слова воинской присяги. Закончил, поцеловал перстень Трогара.
И тогда строй стражников взорвался приветственным криком.
…Полчаса спустя они сидели в штабе. Гровера здесь уже не было: взяв тех офицеров, что присягнули Себастьяну, он отправился приводить к присяге остальные части гарнизона.
– Раз уж тут есть перо и бумага… – Энтони тряхнул чернильницу, заглянул внутрь и усмехнулся: – и даже чернила, дай мне собственноручный приказ, чтобы я мог разобраться со всей этой мразью в Аркенайне.
– А что ты хочешь с ними сделать? – осведомился Себастьян.
– Не знаю, – зло дернул щекой Энтони. – Будут сопротивляться – перебью, нет – арестую. Я бы предпочел, чтобы они сопротивлялись.
– Не очень-то я привычен указы издавать. – Себастьян задумался, начал было писать, разорвал бумагу, взял другой лист, снова что-то начал, и снова разорвал. Наконец, досадливо махнул рукой, написал несколько слов, подписался и приложил перстень. Энтони взял листок, поднес к свету.