Лес не лес, а вроде того – кусты, деревья, трава высокая… Там если загорится, то жар большой вымахнет, одно спасение – на коней да к горам, за дорогу, или в степь. А в этот раз отовсюду огонь шел: с гор, со степи – кругом, да еще ночью. Мужики с табунами, что были на пастбищах, те прорывались, а бабы с детишками… – он замолчал и махнул рукой.
– Но ведь твои-то спаслись? – спросил Теодор. – Значит, можно было?
– В речке отсиделись. Речка у нас мелкая, но есть места и поглубже. И не очень узкая – это главное. Когда все началось, то первыми лошади беситься стали, те, которые в поселке были. Их по-летнему времени во дворах держали. Они как огонь почуяли, так взбесились и ускакали – пока в домах проснулись, пока сообразили, как да что… Да и разве может баба испуганную лошадь удержать, тем более за недоуздок? А у нас была старая вьючная кобыла – я уж прибить ее думал – так она ограду не смогла перескочить. Моя жена и сообразила: голову ей обмотала холстиной и загнала в речку, на глубину – самой по плечи, кобыле по холку – а детишек сверху посадила. Жена ее за уздечку держит да детей сверху водой поливает. Если б не кобыла… Разве можно одной бабе четверых детишек на себе продержать столько времени? Так и спаслись все: мои и соседка со своими двумя… Дочка, правда, простыла…
– А ты-то где был? – нетерпеливо спросил Теодор.
– Мы в Трогармарк ходили, на осеннюю ярмарку, коней продавать. Возвращаемся обратно, глядим – что-то дымно. Мы к броду, а на той стороне все черно. Я Лориану крикнул, чтобы он к табуну ехал, посмотреть, что с батей и братьями, и к своему поселку помчался, а Габриэль – к своему. Смотрю, и Лориан за ним рванул. Решил, что не расслышал он меня, а оказалось, дело в другом…
– Неужели в его девушке, Квентин? – в волнении спросил Энтони. – Кто она?
– Да если бы это девушка была! Никакая она не девушка, а чужая жена. Потому он и не рассказывал ничего. И не какая-нибудь беднячка, а сноха атамана. Правда, соседней станицы атаман, не нашей, и то хорошо… Лори потом уже рассказал мне, что хотел осенней ярмарки дождаться, забрать свою часть выручки, да еще доля от ваших пятисот фунтов у него нетронутой лежала, – взять свою зазнобу, да и рвануть через горы в Мойзельберг. Ищи его там… Если бы все было так, как он задумал, сидели бы голубки сейчас в гнездышке и горя не знали. Станицы-то у нас на трогарском берегу, до них огонь не добрался. Но вышло по-другому… Мойзель задумался и вздохнул.
