Три ступеньки вниз, пять вверх, десять шагов вбок, а там проход и еще один коридор неизвестно куда…
Проплутав с полчаса, они, наконец, продрались сквозь это хитросплетение и вышли в старую часть замка. Ее архитектура соответствовала времени рождения ордена: невероятно толстые стены, узкие и низкие коридоры, крохотные окошки, за которыми, впрочем, давно уже не было вольного света, а непременно какая-нибудь стена или комната.
И тут Энтони обратил внимание, что с Галеном творится что-то странное. Генерал преобразился: то ступал бесшумно, под стать пограничникам, то, наоборот, выпрямлялся, не шагая, а шествуя, с торжественно-сосредоточенным лицом, пару раз слегка поклонился стенам и все время что-то напевал. Пограничники, глядя на него, пересмеивались: они явно понимали причину столь странного поведения, Бейсингем же попросту недоумевал.
Потом коридоры стали шире, своды поднялись так, что Энтони, даже вытянув руку, уже не мог достать до потолка, в стенах появились ниши, а в комнатах – возвышения. Наконец, они вышли в широкий коридор, который, свернув несколько раз направо, привел их в большой зал без окон. Жалкий свет двух факелов в руках пограничников терялся во тьме. Бейсингему показалось, что это зал для пиров: по бокам – галереи, посередине длинной стены вделан очаг, в дальнем конце ему удалось разглядеть возвышение, словно бы для почетного стола.
Лориан нашел в нише у входа связку факелов, скользнул вдоль стены, зажигая их и ставя в поставцы. Зал осветился. Габриэль присвистнул, Гален остановился и нахмурился. Энтони, присмотревшись, заметил, что колонны галерей вплотную примыкают к стенам, спереди между ними – металлические решетки, в сами колонны вделаны кольца.
– Что это? – спросил он.
– Ничего хорошего, – мрачно бросил генерал. – На востоке я такие вещи видел, но чтобы в орденском замке… Я был о братьях лучшего мнения.
– А что особенного? – пожал плечами Лориан. – Ясно же: тюрьма, в клетках узники сидят, посередине – пыточный стол. Одного допрашивают, остальным видно и слышно. Пока до пыток дойдет, человек уже на все согласен. В Мойзельберге есть такие тюрьмы…
Посередине зала, и вправду, находилось еще одно каменное возвышение, наподобие стола. Разведчик подошел, потрогал вделанные по углам кольца, колупнул ножом покрывавшую камень темную корку
– Кровь, однако… – заметил он. – Не слишком свежая, но и не старая.
