Всё, генерал, – оборвал он Одони, раскрывшего было рот, – я ничего не желаю слушать. Не хотите, не извиняйтесь, но прошу избавить меня от объяснений..
Душа требовала холодной воды, и он отправился во двор умываться, потом выслушивал доклад начальника обоза. Затем собрался послать за сотником Мойзелем, но тот объявился собственной персоной и подпирал дверной косяк у входа на хозяйскую половину, пересмеиваясь с трактирщицей. Пограничники умели скромно стоять у стеночки так, что на них обращали внимание раньше, чем на генералов. Бейсингем кивнул, и сотник подошел к нему.
– Габи мне сказал, о чем вы с ним ночью говорили.
– Ты уж прости, что я о вас позабыл. Я как-то… – Энтони замялся. Определенно, с Габриэлем разговаривать было легче.
– Да что там… – махнул рукой пограничник. – От такой истории кто угодно ошалеет. Вы ведь не из тех, кто забывает, а уж сегодня ли, завтра ли…
Квентин замолчал, но не отходил, краем глаза быстро взглянул на стоящих рядом офицеров, потом на Энтони. Бейсингем отозвал его в сторону.
– Интересно, мы думаем об одном и том же или о разных вещах? – поинтересовался он.
– А о чем вы думаете, ваша светлость? – почтительно спросил пограничник.
– О том, что генералу Галену нужна хорошая охрана.
– Об одном, – улыбнулся сотник. – Вы полагаете, охрана нужна только генералу Галену?
– Я полагаю, да, – ответил Энтони, понизив голос. – Но чтобы гуси не гоготали, пусть одна сотня охраняет трогарский штаб, а другая – балийский. А с генерала – глаз не спускать. За ним охотятся, и охотятся всерьез.
– Я понял, – сотник помедлил и еще тише спросил: – Как он? Отошел?
– Да. Пришлось, правда, повозиться. Жаль, что такой хороший человек, и с таким ужасным характером…
– Ужасным? – Мойзель пожал плечами. – Не знаю… Мы ничего в нем ужасного не замечаем.
Офицеры уже рассаживались за столом, когда по лестнице спустился Гален, мрачный, как туча, и первое, что сделал, – налил себе вина. Энтони вспомнил, сколько генерал накануне выпил, и от всей души ему посочувствовал. И тут, как на грех, подошел Одони.
– Генерал, я должен принести вам извинения за вчерашнее.
– Я на этом не настаиваю, – поморщился Гален.
– Но вы их принимаете?
– А куда я денусь, раз вы их приносите?
Теодор несколько церемонно, но очень изысканно поклонился, и Энтони усмехнулся про себя – о да, когда цыган того хотел, его манеры были безупречны.
– Впрочем, это совершенно не обязательно, – продолжил Гален. – Я ведь, по сути, не дворянин, так что со мною можно особо не церемониться.
Энтони захотелось взять бутылку и сделать то, что вчера не сделал Теодор – кинуть ее и попасть. Да, он усвоил его совет, но мог бы найти другое время и место, чтобы ему последовать.